Шла по коридору задумчиво, почти машинально, не сразу заметив, куда именно ведут ноги. Белые стены, приглушённые шаги, редкие голоса — всё сливалось в одно монотонное полотно. Свернула за очередной поворот, и вдруг… кто-то схватил меня за руку, а чужая рука накрыла рот.

Я даже не успела вскрикнуть. Меня дёрнули назад с такой силой, что воздух вышибло из груди. Ближайшая дверь распахнулась и тут же захлопнулась за моей спиной.

Тесное подсобное помещение тонуло в полумраке. Запах пыли, старых тряпок и лекарственных трав щекотал ноздри. Я оказалась зажата между стеной и крепким мужским телом. Чужая ладонь всё ещё прижималась к моему рту, не давая издать ни звука.

Сердце бешено заколотилось в груди, кровь зашумела в ушах.

Я дёрнулась, попыталась вырваться, но хватка только усилилась. Мужские руки были твёрдыми, уверенными — и пугающе решительными.

В темноте я не видела лица нападавшего. Только чувствовала его дыхание совсем рядом. Замычала, но хватка причинила боль.

— Тихо, — прошипел с ненавистью незнакомец. — Иначе твоя голова отделится от тела.

Я вдруг почувствовала холодный металл. Лезвие коснулось кожи на шее, и я замерла в ужасе, боясь даже вдохнуть.

Кто это? Один из подельников Сергея Антоновича? Но почему он пришёл именно ко мне?

А Роман Михайлович… вдруг он тоже в опасности? Почему-то мысль о том, что я могу потерять его, оказалась страшнее, чем собственная боль или смерть.

Видя, что я перестала дёргаться, мужчина ухмыльнулся.

— Ну что, попалась, птичка? — прошептал он. — Давно нужно было тебя прикончить.

И в этот момент я поняла: моя личность раскрыта.

И что схватил именно меня — это не ошибка, а чей-то намеренный план.

Говорить возможности не имела. А вот нащупать шприцы в кармане могла. Те самые, которые носила на всякий случай.

Незнакомец же продолжал зловеще шептать мне на ухо:

— Знаешь, сколько за тебя давали живьём? Двадцать золотых. Я охотился за тобой уже несколько недель, но ты всё время ускользала. А теперь, теперь всё стало иначе, не так ли? Твой женишок беспомощен. А ты расслабилась — и зря. Самое время было быть настороже. Однако есть одна проблема…

Он усмехнулся, дыхание обожгло кожу.

— …теперь некому давать мне эти двадцать золотых. Поэтому живая ты мне не нужна. А вот если тебя не станет, возможно, мне заплатят за хорошо проделанную работу. Одной досадной помехой меньше. Понимаешь, что тебя ждёт?

Я очень хорошо понимала. Понимала, что это не шутки. Что никто не сможет меня спасти, потому что никто не станет меня искать. Понимала также, что шансов у меня фактически нет. Почти.

Кроме одного процента.

Вот бы как-то его отвлечь, чтобы он хотя бы немного ослабил хватку! Мне нужна правильная позиция.

Я лихорадочно вспоминала занятия по самообороне, на которые ходила месяца два ещё на Земле. Почти ничего не помнила, но базовые движения должны были остаться в памяти.

Надо сосредоточиться. Нужно быть настороже…

И мне удалось: я сунула руку в карман и сжала шприц. Осторожно освободила иглу от защитного кожаного колпачка. Сжала его пальцами.

Вдруг из коридора послышался шум, будто целая толпа народу резко появилась неподалёку.

Мужчина вздрогнул. Его хватка действительно ослабла — он напряжённо прислушивался.

И в этот момент я поняла: пришло время действовать.

Я резко дёрнулась, одновременно выбивая нож из его руки коротким, отчаянным движением снизу вверх, как учили на курсах. Металл звякнул об пол.

Преступник выругался — и в этот же миг я всадила шприц ему прямо в шею.

— С-с-с… — зашипел он, яростно, зло.

Силой толкнул меня к стене, прижал рукой горло. Перед глазами потемнело, стало трудно дышать, грудь сдавило паникой.

Но снотворное уже действовало.

Я чувствовала, как его пальцы дрожат. Как давление постепенно слабеет. Всего несколько секунд — и его тело стало тяжёлым, неуклюжим.

Он пошатнулся… и осел на пол, глухо ударившись плечом.

Я сползла по стене, задыхаясь. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди. Руки дрожали, в ушах шумело. Это был шок — настоящий, липкий, холодный.

Но я была жива.

С трудом поднявшись, я переступила через мужчину и выскочила в коридор.

— Скорее! Скорее! — выкрикнула я, увидев вдалеке медбрата. — Приведите сюда солдат! Здесь преступник!

Тот кивнул и бросился исполнять поручение.

А я побежала прочь, желая только одного — спрятаться в объятиях Романа Михайловича и удостовериться, что я всё ещё жива.

Но на полпути остановилась.

Что за малодушие, Аня? Только напугаю его до чёртиков, а он ещё, чего доброго, запрёт меня где-нибудь под замок.

Нет. Так нельзя.

Лучше я пока ничего ему не скажу…

Хорошо, что я всё это время работала над своим самообладанием. Потому что, поднявшись на этаж, где находился Роман Михайлович, я лицом к лицу столкнулась с женщиной, которую боялась до чёртиков.