— Так это… — замялась Мария, — из-за вас, доктор. Все прекрасно знают, что она всеми силами пыталась вас соблазнить. А таких, знаете ли… порочных у нас не любят.

Роман Михайлович почувствовал, как в груди его что-то сжалось. Впервые в жизни он осознал, что Анна Кротова живёт в постоянной травле со стороны других. У него словно глаза открылись. Неужели слухи достигли таких масштабов, что ей нигде не рады?

Отчего-то он почувствовал себя ужасно виноватым. Нет, он никому не рассказывал о том, как она приходила к нему ночью. Но, возможно, кто-то это видел. Откуда-то же взялись эти слухи?

— Скажите, — спросил он прямо, подавляя Марию своей властной аурой, — могла ли Клавдия подстроить то, что произошло сегодня в помывочной?

Мария вздрогнула, а потом и вовсе задрожала всем телом. Он почувствовал её слабину.

— Только говорите правду, — поспешил сказать жёстко, — иначе станете соучастницей. А так я позволю вам остаться в стороне от этого дела.

— Да, да! — выпалила она. — Это Клавдия подстроила. Она придумала этот план ещё неделю назад. Хотела, чтобы к Анне в купальню зашёл Степан Павлович. Все знают, какой он бабник. У них закрутился бы роман, после чего разгорелся бы нешуточный скандал (всем известно, что Степан Павлович женат), и тогда Анну бы точно выгнали. Поэтому Клавдия разбила трубу и забрала одежду Анны Кротовой. А дальше вы всё знаете.

Роман Михайлович даже не заметил, что всё это время сжимал в руках карандаш. Тот, в конце концов, жалобно хрустнул, развалившись пополам. Молодой человек выдохнул и откинулся на спинку кресла.

— Что ж, спасибо, что рассказали. Теперь мне всё понятно. Немедленно позовите ко мне Клавдию. У меня будет к ней разговор.

— Только не говорите, что это я рассказала, — в слезах попросила Мария.

— Я не скажу, — заверил её Роман Михайлович. — Но это уже не имеет никакого значения. Учиться Клавдия с вами больше не будет…

Клавдия исчезла из моей жизни внезапно. Сперва её вызвали к начальству, после чего она вернулась в комнату обозленной и в слезах, собрала вещички, грубым словом помянула каждую из находящихся в комнате, даже своих подружек, и ушла, хлопнув дверью.

Мы остались сидеть на своих местах, как оплёванные. Мария почему-то скисла больше всех. А я поверить не могла, что всё это повернулось таким образом. Честно говоря, за время, проведённое в этом мире, я привыкла, что справедливость в принципе не может торжествовать. Она как будто здесь не приживается.

Но, видя, что злонамеренную девицу вот так быстро и просто выгнали из нашей комнаты, а может даже и с курсов — я этого ещё не знала — я, честно говоря, изумилась. Это сделал Роман Михайлович?

Вспомнив его горящий взгляд там, в помывочной, я невольно покраснела.

На самом деле я не особенно впечатлительный человек и считаю себя довольно-таки морально устойчивой ко всякого рода неожиданностям. Специфика профессии заставляет. Но в помывочной я была голой, а Роман Михайлович на меня ТАК жадно смотрел. И после этого он будет говорить, что Анна Кротова ему совершенно неинтересна? Впрочем, ладно. Это его дело. Мне отношения с Романом Михайловичем — как собаке пятая нога.

Но всё же… я была благодарна.

Неужели он так быстро разобрался в том, кто виновен? Значит, он мне поверил? Сердце бешено колотилось в груди от радости и удовлетворения. Мне не было жалко Клавдию. С такими замашками она не достойна того, чтобы работать с людьми.

Целый вечер я не могла прийти в себя от радости.

А вот девочки из комнаты, Мария и Александра, были крайне молчаливы.

Отужинала привычно хлебом и яблоком (пока другого ужина мне не светило, к сожалению) и легла спать.

Наутро проснулась в отличном расположении духа и налегке поспешила на занятия.

На уроках атмосфера тоже показалась мне совершенно другой. Может быть, потому что я почувствовала свободу. С удовольствием отвечала на вопросы преподавательниц, слушала, даже делала записи. Отметила несколько книг, которые упомянула преподавательница, записав их названия. Обязательно спрошу в библиотеке и почитаю. Всё-таки медицинские знания моего мира и этого очень разнились. Нужно было понять эту разницу, чтобы где-то не проговориться.

Отобедав, я поспешила в библиотеку. Внушительные потолки последней весьма впечатлили, как и оформление стен, и высота стеллажей, и огромное количество книг. Здесь были фолианты, книги в виде свитков и многое другое. Я почувствовала восторг, захотелось перечитать абсолютно всё.

Библиотекарша оказалась простой, приветливой и совсем не противной. Книги, которые я попросила, оказались в библиотеке всего в одном экземпляре, поэтому мне выделили место у окна. Я нашла их на полках и принялась читать.