— Обещаю, Анюта, я найду тех, кто подослал к тебе этого человека. И с матерью обязательно поговорю. Ты для меня важнее всех, слышишь? Я ни за что на свете не расстанусь с тобой!!! Лучше умру, чем буду жить без тебя…
Я выдохнула — самопроизвольно, и Роман Михайлович радостно встрепенулся…
Глава 66 Роман Михайлович разбушевался
Роман Михайлович буквально влетел в темничный двор, но был остановлен крепкими руками наследника.
— Эй, не торопись ты так! — Эдуард Михайлович жёстко развернул брата к себе.
Роман Михайлович едва не скрипнул зубами.
— Отпусти, — процедил он. — Я должен сам допросить этого подонка!
— Остановись, — ещё жёстче приказал Эдуард. — Он уже раскололся. Я всё выведал.
— Правда? — слегка успокоился Роман Михайлович. — И кто они? Кто заказчик?
— Пойдём. — Наследник обнял брата за плечи и повёл за собой. — Тебе нужно успокоиться.
— Как я могу быть спокойным? — продолжал возмущаться Роман Михайлович, но всё же пошёл следом. — Аня едва не погибла! Чудом избежала смерти!!!
Эдуард Михайлович хмыкнул.
— Твою Аннушку попробуй пришиби! Она ведь справилась с ним голыми руками — всего лишь с помощью шприца. Поразительно находчивая девушка. Тебе очень повезло…
Роман Михайлович слегка расслабился.
— Да, повезло… и мне страшно, что я могу её потерять, — прошептал он приглушённо.
Резко остановился и заставил наследника сделать то же самое.
— А что там с матерью? Она приходила? Почему я её не видел? И как так получилось, что она нагрубила Анне?
Эдуард Михайлович слегка смутился.
— Маму привёл я, извини… Она очень хотела тебя увидеть. Да и кузине Катрин… — он запнулся, — Катрин не терпелось увидеть тебя. Предупредить о приходе я не успел. Когда мы пришли, палата была пуста. Я отправился на поиски, но задержался. Мама, видимо, устала там сидеть. А потом к ней присоединился Степан Павлович…
Роман Михайлович раздражённо выдохнул.
— Всё понятно. Наверняка присел ей на уши и рассказал всякие негодные слухи.
Лицо молодого человека мрачнело всё сильнее. Пальцы сжались в кулаки, зубы заскрипели.
— Полегче, полегче, брат, — попытался успокоить его Эдуард Михайлович. — Ты же знаешь матушку. Она и из мертвеца выудит любую информацию. Скорее всего, у дядюшки Степана просто не было шансов. Вот он и выложил всё, что об Анне говорят. Неудивительно, что на матушку это так плохо повлияло…
Роман Михайлович тяжело выдохнул.
— Отчаянно не хочу ссориться с матерью, но это переходит все границы. Я не переношу, когда кто-то вмешивается в мою жизнь.
— Послушай, брат, — Эдуард Михайлович заставил его посмотреть себе в глаза. — Что сделано, то сделано. Ты знаешь маму: она просто слишком тебя любит и переживает, что её младшенький наделает глупостей.
— Да когда я делаю глупости?! — вспылил Роман Михайлович.
Но брат не позволил ему продолжить.
— Всякая мать в какой-то степени не доверяет детям. Когда станешь отцом — поймёшь. Но ты должен понять: сейчас ссориться с ней не то, что не имеет смысла — это крайне вредно. Если хочешь, чтобы твою невесту приняли родители, ты должен быть пай-мальчиком. Показать, что Анна ни в коем разе не разделит нашу семью, а наоборот — сплотит её. Будь мудрым, в конце концов!
Роман Михайлович выдохнул. Старший брат был абсолютно прав, но это было так трудно. Отчаянно хотелось выместить на ком-то накопившуюся злость.
— Ладно, — буркнул он наконец. — Но с дядей Степаном я обязательно поговорю. Ещё одна такая выходка — и я добьюсь его увольнения из нашего комплекса.
Эдуард Михайлович лишь пожал плечами. Просить за болтливого родственника он не собирался. Дяде Степану действительно не мешало бы укоротить язык…
У Степана Павловича сегодня случился выходной. Он вальяжно развалился в кресле, попивая ароматный чай из чашки и почитывая утреннюю газету.
Кто-то вошёл в кабинет без стука. Лениво подняв глаза, мужчина ухмыльнулся.
— А это ты, Андрей? Проходи.
Младший брат Степана Павловича выглядел холодным и сосредоточенным. Он был молод — лет около тридцати. Широкоплечий, статный — Андрей Павлович Жарков слыл мечтой юных аристократок, потому что был абсолютно холост и жениться категорически не желал. А как говорится, запретный плод сладок, поэтому барышни летели к нему, как пчёлы на мёд, понимая, что он к ним абсолютно равнодушен. Молодой человек был крайне категоричен, за что его прозвали едва ли не женоненавистником.
— Для чего пожаловал? — уточнил Степан, отставляя чашку в сторону и складывая газету. А вот ноги с журнального столика он убирать не стал. Ему было откровенно лень.