— Она украла у меня мешочек с монетами! Я точно знаю, что это она! Её нужно немедленно схватить и отправить в темницу. Я требую расследования и справедливости!

Преподавательница смотрела на меня хмуро, будто уже уверившаяся в том, что Иоланта говорит правду.

Я выровнялась, сохранив на лице безмятежное выражение, и спокойно произнесла:

— Это ложь. Когда бы я успела это сделать? Я не оставалась наедине с вещами этой барышни и ушла почти сразу, как она заселилась в нашу комнату.

Иоланта слегка растерялась, но всего на мгновение.

— Я выходила ненадолго, — нагло соврала она. — Ты легко могла это сделать в моё отсутствие…

— Но ты не выходила! — возразила я раздраженно.

Иоланта вспыхнула гневом.

— Что вы стоите? Хватайте её и выводите отсюда! — она обращалась к сторожам-солдатам. — Видеть её не могу! Мне всё равно, как вы добьётесь справедливости. Если же вы будете медлить, я пожалуюсь своему отцу, а уж его-то нрав вы знаете прекрасно!

Солдаты двинулись в мою сторону, но в этот момент из бокового коридора появился, кто бы мог подумать, Роман Михайлович. Похоже, он шёл по своим делам, потому что выражение на его лице было сосредоточенным и задумчивым. Однако, увидев столпотворение, он замер. Точёные брови взлетели вверх в недоумении, а потом сошлись на переносице.

— Что происходит? — произнёс он, заприметив меня и делая широкий шаг вперёд.

Кастелянша обернулась со страхом. Солдаты тоже напряглись. А Иоланта, мгновенно изобразив на лице нежную мягкость, переплетённую с глубокой печалью, обернулась и несчастным, тонким голосочком пропела:

— Господин, у меня приключилась великая беда. Меня обокрали. Обокрали цинично, беспринципно. У меня просто нет слов, насколько это невыносимо гадко…

Роман Михайлович отреагировал на эту отвратительную актёрскую игру довольно спокойно, я бы даже сказала — с терпением.

— И кто же вас обокрал? — уточнил он мягко и осторожно.

— Она. — Иоланта обернулась и указала на меня рукой. Пальцем уже не тыкала — всё-таки это слишком уж неаристократичный жест. — Эта девица. Я заселилась в комнату, где она обитала, буквально вчера вечером. Не успела оглянуться, как не обнаружила мешочка с деньгами. А так как больше некому — других девочек я очень хорошо знаю, они на это не способны, я давно с ними дружна, — то остаётся только… эта Землеройка… ах, простите… Кротова. Кажется, такая у нее фамилия…

Выглядела при всём этом Иоланта крайне невинной, но только не для меня.

Роман Михайлович слегка вздёрнул бровь.

— Вот как? — произнёс он и перевёл взгляд на меня.

Взгляд был вкрадчивый, напряжённый, возможно, осуждающий. Я не знала наверняка, но мне стало муторно. Опять он соберёт в копилку моих прегрешений очередную ложь. Стало так тошно, что захотелось послать их всех. Вот честно — послать подальше и надолго. Но я не стала этого делать. Последнее дело — кого-то злословить, ругаться. Это не добавит мне баллов в глазах окружающих.

Впрочем, даже если я буду вести себя спокойно и взвешенно, это тоже ничего не изменит. Я уже успела убедиться в том, что люди здесь крайне несправедливы.

— А есть ли свидетели? — вдруг обратился Роман Михайлович к Иоланте.

— Да, — передёрнув плечами, ответила девица. — Маша и Санька всё подтвердят.

Мне стало очень горько. Значит, две мои бывшие соседки по комнате уже на стороне этой змеи. Она их или припугнула, или подкупила — кто его знает. А с такими свидетелями я снова окажусь виноватой. И, скорее всего, на сей раз меня точно выгонят. Стало так обидно, что аж в груди защемило. Но я не подала виду.

— Хорошо, — Роман Михайлович выпрямился. — Значит, мы должны обязательно послушать их свидетельства. Приведите их, — бросил он одному из солдат.

Тот, мгновенно ретировавшись, ушёл искать девушек.

Иоланта нервничала. Это было заметно по едва различимой дрожи изящных рук и по взмокшему лбу. Однако во всём остальном она выглядела образцом спокойствия и самоуверенности. Спина прямая, на лице ангельское выражение абсолютно святого человека. Она даже пыталась улыбаться Роману Михайловичу и закидывала его вопросами не по теме:

— Почему вы более не захаживаете к нам в гости, Роман Михайлович? Вы ведь были у нас в последний раз… больше полугода назад…

Услышав это, я поняла, что молодой доктор очень даже дружен с бароном Вознесенским, так что мои шансы добиться справедливости с его помощью тут же сравнялись с нулём.

— Боюсь, я слишком занят, — вежливо улыбнулся Роман Михайлович.

На что Иоланта театрально вздохнула:

— Мне так не хватает общения с вами, Роман Михайлович. Ваши истории о медицине сделали невероятное с моим сердцем. Именно поэтому я сейчас здесь, учусь на медсестру. Вы вдохновили меня пойти по вашим стопам и помогать людям…