Старик явно огорчился. Потупил взгляд, причмокнул губами.

— Как жаль, дорогая, — произнёс он. — Мы ведь уже дошли до финальной стадии…

— Да, — выдохнула я. — Но боюсь, мне всё-таки нужно возвратиться. Я не хочу лишаться документа об образовании. Давайте я буду забегать сюда вечерами.

— Не торопись, — профессор наконец принял решение. — Я могу и сам доработать наши образцы. Ты-то заходи, но работать не будешь. Тебе ещё больше недели нагонять пропущенный материал. Давай так: помогать будешь только в случае крайней необходимости.

А потом он вдруг улыбнулся, и тысячи морщинок разбежались по его лицу.

— Ты просто замечательная девочка, настоящий учёный! Я горжусь тобой. Ты — истинная дочь своего отца, кто бы мог подумать!

Кажется, он даже прослезился…

Его теплые слова затронули тонкие струны в моей душе. Они пробрались куда-то глубоко, туда, где я давно чувствовала пустоту. Будто отец, которого у меня в реальности толком никогда не было, положил руку мне на плечо и сказал: «Я верю в тебя». Глаза защипало, но я сдержалась.

Вместо этого тоже расплылась в улыбке.

— Спасибо, профессор, — произнесла задорно, чувствуя глубокое облегчение. — Меня очень радует ваша похвала.

— Да, и не забывай о том, кто ты, Аннушка! И не слушай всяких глупцов, которые клевещут на тебя. Не волнуйся. Даже если с курсами у тебя не заладится, обязательно приходи ко мне. Я тебе любое образование обеспечу. И место работы тоже. Главное — держись. И веди себя благоразумно. Не давай повода противникам вытирать об тебя ноги.

— Спасибо, учту, — радостно произнесла я и поспешила в лабораторию, где собрала свои вещи: кое-что из одежды и пару книг.

В помывочной было пусто, и я очень быстро привела себя в порядок. Вернувшись в комнату, переоделась, после этого поспешила на занятия. Кажется, я пропустила только первый урок.

В классной комнате меня встретили самыми разными взглядами: кто-то смотрел с интересом, кто-то с недовольством, кто-то равнодушно. Преподавательница поджала губы. Это была тётка Клавдии. Конечно, уж после случившегося с племянницей она меня точно любить не станет.

Не успела я присесть, как она завалила меня массой вопросов. Хотела унизить перед всем классом в отместку за свою племянницу, но не тут-то было. Всё, о чём она спрашивала, было мне прекрасно знакомо ещё из прошлой жизни, поэтому ответила я без запинки. Она, правда, кривилась, всё время пыталась прицепиться ко мне, но в итоге усадила, так и не сказав, удачным был мой ответ или нет.

Однако то, что я не растерялась и даже при таком жёстком допросе ответила на все вопросы, вызвало удивление и даже восхищение в глазах некоторых девушек. Кажется, я начинаю побеждать в этом мире — хотя бы в сердцах некоторых.

После занятий я поспешила в свою комнату. Каково же было моё изумление, когда в неё, помимо Марии и Александры, вошла та самая барышня-аристократка, у которой Клавдия была на побегушках.

Я уставилась на неё в недоумении и буквально загородила проход. Та посмотрела на меня снизу вверх — я была немного выше её ростом — и с презрением произнесла:

— Чего встала? Дай пройти.

— Подожди-ка, — заупрямилась я. — Зачем ты заходишь в чужую комнату?

Она презрительно фыркнула:

— И вообще не чужую. Теперь я здесь живу.

Она легонько оттолкнула меня в сторону, прошла и бросила книжки на койку, на которой прежде спала Клавдия. У меня рот открылся от изумления. Что она тут забыла? С чего это вдруг?

Мария и Александра вели себя нарочито холодно. Не со мной, а с ней. Похоже, они тоже были недовольны столь странным соседством. Я решила не заострять внимание и поспешила к своей койке. Разложила вещи, в сумку, сложила то, что требовалось постирать. Придётся заняться этим как-нибудь вечером. Одежда у меня заканчивалась.

Целый вечер я всеми силами игнорировала девушку. Звали её, кстати, Иоланта. Она была дочерью барона — большая шишка. Марию и Александру постоянно дергала с приказаниями: то подай воды, то поднеси тетрадь, то зажги свечу. К сожалению, обе девушки её боялись и действительно всё это делали.

Я же молча закипала на своей койке, поражаясь чужой наглости. Наконец, Иоланте надоел мой игнор, и она прямо заявила:

— Ну что ты молчишь, Аня? Неужели боишься меня?

Я подняла на неё спокойный взгляд:

— С чего бы мне тебя бояться?

Она, лежавшая на койке и подпиравшая изящной рукой голову, усмехнулась:

— Как с чего? У меня есть деньги, связи, у меня есть власть, а у тебя нет ничего.

Я усмехнулась в ответ:

— Так с чего вдруг ты, имеющая деньги и связи, переселяешься в простую, можно сказать, бедняцкую комнату к очень небогатым соседкам? Странно как-то для такой богатой и знаменитой. Несолидно! Может, обанкротилась?