Мы с Драгоном остаёмся одни в комнате, заполненной невысказанными словами и болезненными откровениями. Я не смею посмотреть ему в глаза. Не сейчас, когда моё сердце разрывается от боли и страха.

Слышу, как муж делает глубокий вдох, будто пытаясь успокоиться. Затем его шаги — он обходит стол и садится рядом со мной. Не прикасается, просто садится близко.

— Айви, — говорит он тихо. — О каком проклятии говорила твоя тетя?

Прикрыв глаза, я выдыхаю. Мне нельзя волноваться. Я должна беречь новую жизнь, что находится внутри меня.

Но вот он, момент, которого я боялась. Момент, когда придётся признаться, что я проклята, что любовь ко мне может стоить жизни.

— Я боюсь, — шепчу я.

— Никогда. Слышишь, никогда не бойся рядом со мной, — шепчет Драгон.

И это придаёт мне смелости. Сделав глубокий вдох я начинаю говорить, глядя на свои сцепленные на коленях руки.

— Я родилась с чёрной меткой, если можно так выразиться, — слова даются тяжело, но я заставляю себя продолжать. — Проклятие наложено на весь наш род, на всех женщин в нём. Оно… оно заключается в том, что тот, кто полюбит меня по-настоящему, может лишиться сердца.

Я сглатываю, воспоминания наполняют разум. История, рассказанная шёпотом, когда мне было двенадцать. Страх, который я ношу с собой с тех пор.

— А если полюблю я, то умру, — заканчиваю тихо. — Именно поэтому в подростковом возрасте на меня наложили печать — чтобы я не могла влюбиться. Тем самым запечатывая проклятие, делая его… неактивным.

Я всё ещё не смотрю на Драгона. Боюсь увидеть в его глазах отвращение, страх или, что хуже всего, жалость.

— Поэтому я не хотела выходить замуж, — продолжаю я. — Поэтому погружалась в науку, в зелья. Мне нельзя любить, Драгон. Нельзя.

В комнате становится так тихо, что я слышу, как стучит моё сердце. Каждый удар отдаётся в висках, напоминая о проклятии, о том, что я обречена жить без любви.

— Вот почему я была такой… холодной, — говорю я, когда молчание становится невыносимым. — Почему держала дистанцию. Я боялась, что если позволю себе привязаться к тебе, то проклятие активируется и…

Я не договариваю. Не могу произнести вслух, что проклятие может убить его. Или меня.

Драгон молчит, и с каждой секундой его молчания моё сердце сжимается всё сильнее.

Что он думает? Жалеет о том, что женился на проклятой женщине? Злится, что я скрыла от него правду? Или просто ищет способ вежливо сообщить, что теперь, когда он знает всё, не хочет иметь со мной ничего общего?

— Это… всё, — говорю я, когда тишина становится невыносимой. — Теперь ты знаешь. И я пойму, если ты… если ты захочешь аннулировать наш брак.

Он всё ещё ничего не говорит, и я наконец решаюсь поднять глаза.

То, что я вижу, заставляет меня замереть.

Во взгляде Драгона нет презрения или отвращения. В них — что-то совсем другое, что-то глубокое и тёплое, от чего моё сердце начинает биться ещё сильнее.

— Айви, — говорит он тихо, и в его голосе слышится нежность, которая пронизывает меня до самых костей. — Моя храбрая, упрямая, невозможная Айви.

Он протягивает руку, но останавливается в миллиметре от моей щеки, не решаясь коснуться.

— Ты действительно думаешь, что это изменит моё отношение к тебе? — спрашивает он. — Что я отвернусь от тебя из-за проклятия?

Я не знаю, что ответить. Часть меня — та, что верит в сказки и чудеса — хочет поверить, что он примет меня такой, какая я есть. Но другая часть шепчет, что это невозможно.

— Ты не понимаешь, — говорю я, отодвигаясь. — Это не просто слова. Проклятие реально. Оно убивает, Драгон.

— И ты думаешь, что я испугаюсь? — в его голосе слышится что-то похожее на обиду. — Что я оставлю тебя бороться с этим в одиночку?

Я смотрю на мужа, и внутри меня растёт странное чувство — смесь надежды и страха.

— Но ты можешь умереть, — шепчу я. — Если полюбишь меня по-настоящему, проклятие может забрать твоё сердце.

Он смотрит на меня долго, словно пытается заглянуть в самую глубину моей души.

— А что, если я скажу тебе, что не боюсь рискнуть? — спрашивает он наконец. — Что я готов бросить вызов любому проклятию ради тебя? И любое проклятие можно обратить. Нужно только поискать способ.

— Я не могу позволить тебе рисковать, — говорю я, но мой голос звучит слишком тихо. — Не из-за меня.