Оглядываюсь по сторонам в поисках дракариона, но Ксара всё нет и нет. Куда он мог подеваться? И почему именно сейчас, когда он так нужен?

Другого варианта нет, как принять помощь лекарки.

— Слава богам, ты пришла, — говорит Мирая Лирен. — Ему хуже. Лихорадка усилилась.

От теплого приема няни сердце пронзает ядовитой иглой ревности. Ну а на что я рассчитывала? Мирая в деревне всю жизнь прожила. Она знает Лирен с детства. Да, она лечит няню.

Конечно, Мирая доверяет ей.

Райгар по-прежнему лежит на кровати, его серебристая чешуя тускло мерцает в утреннем свете.

Обнажённый торс покрыт повязками, многие из которых пропитались кровью. На лбу выступили капли пота, дыхание тяжёлое, прерывистое.

Лирен почему-то застывает на пороге, при одном взгляде на дракона. Её лицо бледнеет, глаза расширяются, а рука, держащая корзину, начинает дрожать.

Понимаю ее страх и не осуждаю.

— Лирен? — окликаю её, но она словно не слышит.

Её взгляд прикован к лицу Райгара, и в нём читается такое изумление, такая боль, что мне становится не по себе.

— Ты знаешь его? — спрашиваю тихо.

Лирен вздрагивает, словно очнувшись ото сна.

— Нет, — резко отвечает она. — Конечно, нет. Просто… никогда не видела дракона в таком состоянии.

Лирен приближается к кровати, поставив корзину на пол, лекарка начинает доставать склянки, мешочки с травами, чистые бинты.

Её движения точны и уверены, но от меня не ускользает то, что Лирен избегает прикасаться к обнаженной коже Райгара. Она работает через ткань или касается только чешуи, словно боится контакта с его человеческой частью.

Понимаю. Прикасаться к чужому мужчине нельзя. И я не прикасалась бы специально. Просто случайно так вышло, что мне пришлось волочить его до кровати. Не бросать же беднягу на холодном полу?

— Что с ним? — спрашиваю я, помогая снять старые повязки.

— Отравление, — отвечает Лирен, принюхиваясь к ране на боку. — Кто-то использовал особый яд. Он не убивает сразу, но не даёт обратиться полностью — ни в человека, ни в дракона.

— Можешь помочь?

Лирен кивает, доставая из корзины маленький флакон с тёмно-фиолетовой жидкостью.

— Это должно помочь. Его нужно влить прямо в рану, а потом дать ему выпить остаток.

Я помогаю приподнять Райгара, пока Лирен готовит лекарство. Я даже забываю, что приличнее прикасаться к дракону через ткань. Но неужели сейчас время для таких условностей?

Он же не голый, хвала Богам! Низ его прикрыт свободными полотняными штанами.

Лирен наклоняется над раной с флаконом, и в этот момент рука Райгара взлетает вверх, хватая её за запястье.

Его хватка крепкая, несмотря на состояние. Девушка застывает, не смея пошевелиться.

Глаза Райгара остаются закрытыми — он всё ещё без сознания, но его пальцы сжимаются вокруг запястья Лирен, словно он пытается что-то сказать. Или вспомнить.

Время замирает. Я смотрю на их соединённые руки — его тёмные пальцы с серебристыми когтями вокруг её бледного запястья.

Что-то не так.

Наконец, Райгар обессиленно разжимает пальцы, и его рука падает обратно на кровать. Лирен выдыхает, ведь всё это время не дышала. На её запястье остаются красные следы от его пальцев.

— Продолжай, — прошу я, стараясь не обращать внимания на странное напряжение, возникшее в комнате.

Только бы она не убежала.

Но Лирен удивляет меня. Кивнув, она наклоняется к ране, вливая в неё несколько капель зелья. Райгар вздрагивает, из его горла вырывается тихий стон.

— Держи его, — командует Лирен, и я прижимаю плечи Райгара к кровати, пока она продолжает лечение.

Когда последняя капля лекарства исчезает в ране, Лирен прикладывает к ней свежую повязку, пропитанную какой-то пахучей мазью.

— Теперь нужно дать ему выпить остаток, — говорит она, поднося флакон к губам Райгара.

К счастью, он выпивает. Теперь все должно быть хорошо.

— Спасибо, — смотрю я на Лирен.

— Почему…

Лекарка не договаривает. Именно в этот момент снизу раздаётся оглушительный поросячий визг, а следом — знакомый рык, от которого вздрагивают даже стены.

Что там происходит⁈

Я срываюсь с места, едва услышав визг. Лирен следует за мной, на ходу вытирая руки о передник. Мы вылетаем из дома и…