— Итак? — спрашивает напряжённо он.

Нирия, скрестив руки перед собой, говорит.

— У меня не очень хорошие новости. Несколько лет назад над леди Айвиленой был проведён древний и запрещённый ритуал.

Слова звучат в комнате как удар грома. Драгон замирает, его лицо каменеет.

— Какой ритуал? — спрашивает он, и его голос, обычно глубокий и сильный, звучит хрипло.

Нирия смотрит на меня с сочувствием, затем снова обращается к Драгону.

— Это ритуал кровной связи, — говорит она. — Очень древняя, тёмная магия. Кто-то привязал свою волю к сердцу вашей жены через её кровь.

Вокрах резко выпрямляется, в шоке глядя на супругу.

— Невозможно, — шепчет он. — Этот ритуал запрещён во всех королевствах уже тысячу лет. Даже упоминание о нём считается преступлением.

— Тем не менее, — говорит Нирия твёрдо, — я вижу его следы. Чёрные нити, проникающие в сердце, контролирующие поток крови и энергии. Это объясняет, почему ни ты, ни Драгон не смогли обнаружить следов ментального вмешательства. Потому что это не ментальная магия, а кровная. Она работает на гораздо более глубоком уровне.

Я слушаю, и каждое слово отдаётся во мне болью и страхом. Ритуал? Кровная связь? Но кто?

Кровная…

Кэролайн. Больше некому.

— Ты уверена? — спрашивает Драгон, и в его голосе звучит что-то опасное, дикое.

Нирия кивает.

— Абсолютно. Я видела подобное однажды, много лет назад, во время войны. Это редкая магия, почти забытая, но очень мощная.

— Кто мог совершить такое? — спрашивает Вокрах, его голос дрожит от еле сдерживаемого гнева. — И когда?

Нирия смотрит на меня.

— Судя по состоянию ткани вокруг ритуальной метки, я бы сказала, что это произошло примерно около шести назад. Может быть, именно во время того «несчастного случая», о котором рассказала леди Айвилена.

Комната начинает вращаться перед моими глазами. Тётя. Падение. Кровь. Это был не несчастный случай?

— Что… что это значит? — выдавливаю я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Кто-то контролировал меня всё это время?

Нирия подходит ко мне, берёт за руку.

— Не совсем так, — говорит она мягко. — Кровная связь не даёт полного контроля, как ментальное внушение. Это скорее… способность влиять на эмоции, на инстинкты, на базовые побуждения. Тот, кто создал связь, мог подталкивать тебя к определённым действиям, вызывать определённые чувства, но если сильно натянуть связь, то вполне возможно, что на короткое время мог подчнить твою волю.

— Это объясняет многое, — говорит Вокрах задумчиво. — Ощущение «не себя», о котором говорила леди Айвилена. И то, почему драконья защита не среагировала — ведь это не было прямым ментальным вмешательством.

Драгон стоит неподвижно, его лицо похоже на маску. Но я вижу, как пульсирует вена на его шее, как напряжены его плечи. Он в ярости.

— Можно это исправить? — спрашивает он, и каждое слово звучит как удар молота. — Можно разорвать эту связь?

Нирия и Вокрах обмениваются взглядами.

— Теоретически — да, — говорит Вокрах осторожно. — Но это сложно и опасно. Кровная связь глубоко вплетена в жизненную силу. Попытка разорвать её может…

Он не заканчивает, но я понимаю. Может убить меня.

— Любовь моя, не желаешь поговорить со своей тётей? — смотрит на меня муж.

Хочу. Очень даже хочу.

Обратный путь проходит в тяжелом молчании. Драгон идёт рядом со мной, но кажется, что между нами пропасть.

Его лицо застыло в маске холодной ярости, а от тела исходит такой жар, что воздух вокруг нас слегка дрожит. Я не решаюсь заговорить первой. Мысли путаются, сердце разрывается от боли и недопонимания.

Древний запрещённый ритуал. Кровная связь. Тетя подчинила меня своей воле, влияла на мои чувства, на мои решения. Женщина, которая растила меня, заботилась обо мне после смерти родителей? Она так поступила?

Это слишком невероятно, слишком больно, чтобы поверить.

Когда мы выходим из портала и подходим к дому, я замедляю шаг. Драгон останавливается, поворачивается ко мне.

— Готова? — спрашивает он, и в его голосе звучит забота, несмотря на гнев.

— Нет, — отвечаю честно. — Но я должна знать правду.