— Ты совсем обезумел⁈ — выпаливаю я, отступая на шаг и поправляя растрепавшиеся волосы. — Как ты посмел так обращаться со мной⁈

Драгон смотрит на меня, скрестив руки на груди. Его лицо непроницаемо, но глаза… О, его глаза говорят за него. В них пляшет пламя, которое грозит поглотить нас обоих.

— Почему ты сбежала? — спрашивает он неожиданно спокойным голосом. Но эта спокойность обманчива, знаю, что внутри его трясет.

— Что? — переспрашиваю я, всё еще задыхаясь от возмущения.

— Я просил тебя об одном, — продолжает он, делая шаг ко мне. — Всего об одном. Отсидеться в безопасном месте, пока я улажу дела. Разве это было так сложно?

Отступаю, не в силах выдержать напор и сразу же упираюсь спиной в старую яблоню.

— Вместо этого, — его голос становится ниже, — ты убегаешь в эту глушь и… что? Обнимаешься с первым встречным драконом?

— Я не…

— Я видел всё своими глазами, — перебивает он. — Ты лежала в его объятиях. Может, расскажешь, что еще между вами было, пока меня не было рядом?

Его слова обжигают, как пощечина. Вскинув голову, чя даже не пытаюсь скрыть свой гнев.

— Да как ты смеешь⁈ — голос мой дрожит. — Я ухаживала за раненым! Он бредил от жара, а я пыталась помочь ему!

Драгон подходит ближе. Теперь мы стоим лицом к лицу, настолько близко, что я чувствую жар его тела.

— И это требовало лежать с ним в обнимку? Скажешь, твои объятия целебны?

— Я не обнималась с ним! — выкрикиваю я. — Он был не в себе, схватил меня, когда я пыталась сбить ему жар!

— Конечно, — усмехается дракон. — И поэтому ты не сопротивлялась. Просто лежала и позволяла ему держать тебя.

— Я не обязана отчитываться перед тобой. Я ничего плохого не сделала. — с лютым холодом произношу я.

— Не обязана? — брови его взлетают вверх. — Ты… моя… жена!

— С которой ты жаждешь развестись, — бросаю я.

На миг его лицо застывает. Затем дракон наклоняется еще ближе, так что его дыхание опаляет мои губы.

— Это не имеет значения, — шепчет он, — ты носишь моё имя. И пока это так, я не позволю…

— Что? — перебиваю я. — Не позволишь мне помогать раненому? Или не позволишь мне вообще разговаривать с другими мужчинами? Может, мне вообще не стоит выходить из дома без твоего разрешения?

— И не позволю, а то ты руки при себе держать не умеешь, как оказалось, — выдает он.

Ох, Бездна. Я пыталась сдержаться, но увы. Ящер это заслужил.

В тишине сада раздается звон, а на щеке мужа расползается красное пятно. Генерал не дрогнул. Даже не моргнул.

Моя ладонь горит огнем. Сердце колотится так, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. А я стою и смотрю на красный след на лице мужа и не могу поверить, что действительно это сделала.

Ударила дракона. Ударила генерала. Ударила мужа.

Страх холодной волной прокатывается по телу, но я упрямо поднимаю подбородок. Не покажу ему, что испугана. Ни за что. Драгон это заслужил!

Дракон медленно поднимает руку к лицу, касаясь пальцами щеки. Его глаза… о боги, его глаза сейчас похожи на две бездонные пропасти. В них нет ярости — там что-то гораздо более опасное. Дикое.

— Никогда, — голос мой дрожит, но с каждым словом становится тверже, — никогда больше не смей так говорить со мной. Я не твоя собственность. Я не твоя игрушка.

Он молчит, не сводя с меня глаз. Только желваки играют на скулах.

— Я человек, — продолжаю я. — И когда я могу помочь человеку или кому-то другому, то делаю это. И если кто-то, даже ты, посмеет намекнуть, что в моих действиях есть что-то недостойное… — делаю я глубокий вдох, — тот рискует остаться без головы вовсе.

Уголок его губ чуть дергается. Не улыбка — нечто, балансирующее на грани между угрозой и шоком.

— Так что, — заканчиваю я, скрещивая руки на груди, — если тебе дорога твоя драконья шкура, никогда больше не позволяй себе таких намеков.

— Ты угрожаешь мне? — голос мужа тих, но в нем слышится что-то, от чего по спине бегут мурашки.

— Не угрожаю, — парирую я. — Предупреждаю.

Ох, как же это невероятно опасно. Вот так говорить с генералом, выливать свою злость, свои эмоции. А он молча слушает.