— Я не сажала их! — в отчаянии кричу я, чувствуя, как дрожит мой голос. — Клянусь, кто-то, должно быть, подложил… Неужели ты не видишь? Это какой-то заговор против меня!

Боги! Черные омуты его глаз будто пронизывают насквозь.

Дракон медленно приближается ко мне, будто уже вынес приговор. Он же меня убьет!

Но нет, пока дышу.

Драгон молча берет меня за руку — его пальцы обжигают кожу — и ведет к фонтану в центре сада.

Изящная мраморная чаша, поддерживаемая тремя дельфинами, украшена витиеватой резьбой. Прозрачные струи воды переливаются в лучах закатного солнца, создавая маленькие радуги.

Я всегда любила этот фонтан. Он казался мне волшебным, особенно в лунные ночи, когда вода в нем начинала светиться серебристым светом. Что муж задумал?

— Утопить решил? — с вызовом спрашиваю я.

— Знаешь, что это? — интересуется Драгон, голос его звучит непривычно мягко, что пугает еще больше.

— Я же не слепая, — отвечаю я, не понимая к чему клонит муж. — Фонтан. Он был здесь задолго до моего появления.

— Это не просто фонтан, дорогая, — в голосе Драгона появляются новые нотки, от которых хочется развернуться и бежать куда глаза глядят… — Это артефакт визуальной памяти. Он хранит воспоминания обо всем, что происходило в этом саду.

Что?

— Ты следил за мной? — злость накатывает волной.

— Я за всем слежу, Айвилена, — резко отвечает он.

Полное имя из его уст режет слух. Очень редко он им меня называл. Обычно тогда, когда был зол. На меня.

Драгон неторопливо поднимает левую руку. На моих глазах его ноготь удлиняется, превращаясь в острый коготь. Одно быстрое движение — и на его правой ладони появляется длинный порез.

Алые капли падают в прозрачную воду фонтана. Они не растворяются, а словно зависают в толще воды, превращаясь в мерцающие искры. Вода начинает светиться изнутри, как будто в ней зажглись тысячи крошечных звезд.

— Покажи момент посадки кустов аромеллы, — командует Драгон.

Вода в фонтане начинает светиться ярче. Над поверхностью поднимается тонкая серебристая дымка, постепенно собираясь в четкое изображение.

Я не могу отвести взгляд, хотя внутренний голос кричит, что лучше не смотреть. Что то, что я сейчас увижу, может изменить все.

Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. Пальцы непроизвольно сжимаются, ногти впиваются в ладони. Я жду. И молюсь всем богам, чтобы изображение показало кого угодно, только не…

— Боги, нет! — шепчу я, хватаясь ладонью за свое горло, чтобы приглушить крик, что готов вырваться из меня.

Воздух вокруг фонтана замирает. Серебристая дымка складывается в изображение, и я вижу… себя.

Я иду по саду с холщовым свертком в руках, уверенно направляясь к кустам роз.

Остановившись, я, словно вор, оглядываюсь по сторонам, затем опускаюсь на колени и начинаю копать землю руками. Достаю из свертка маленькие серебристые ростки и бережно высаживаю их в подготовленные ямки.

— Нет! — вырывается у меня. — Этого не может быть! Я никогда…

Меня трясет от ужаса и непонимания. Это какая-то жестокая шутка, игра света и тени. Я знаю точно — я никогда не сажала аромеллу. Это не могла быть я!

Поворачиваюсь к Драгону и цепенею. Он не смотрит на видение. Его взгляд прикован ко мне, изучает каждую черточку моего лица, каждую эмоцию.

Будто видение для него — давно известный факт, а настоящее представление — это моя реакция.

— Это иллюзия, — голос мой дрожит. — Подделка. Кто-то… кто-то хочет очернить меня в твоих глазах!

— Этот артефакт видит сквозь любую иллюзию, Айвилена, — холодно отвечает Драгон. — Он показывает только правду. Это была ты.

Его глаза, как Бездна, в которой плещется ярость. Он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю, но упираюсь спиной в холодный мрамор фонтана.

— Я разочарован, — каждое слово бьет наотмашь. — Куда делась та девушка с горящим взглядом, что мечтала перевернуть мир? Помнишь ли ты себя такой, или то тоже была игра?

Его слова словно прорывают плотину, и воспоминания захлестывают меня…

* * *