Он что, совсем с ума сошел? Может, это дракон заражен бешенством?

— Это мой дом, — цежу я. — Тут нет ни ядов, ни проклятий.

В ответ муж только прищуривается.

— Наивная, — бросает он, но хватку не ослабляет.

Вместо этого он пристально изучает порез. Кровь медленно собирается в крошечную каплю на кончике пальца. Его взгляд прикован к этой капле, как к чему-то невероятно опасному.

— Я в порядке, — мой голос звучит мягче, чем я планировала.

Он поднимает глаза — и что-то в его взгляде заставляет меня замолчать. Такой открытый, незащищенный взгляд. Я давно не видела его таким… настоящим.

— Ненавижу запах твоей крови, — говорит он тихо, почти шепотом. — Всегда ненавидел.

— Тогда отпусти, — шепчу я в ответ.

Но Драгон делает то, чего я никак не ожидаю. Его пальцы нежно обхватывают мою руку, поднимая ее выше, и вдруг… вдруг его губы обхватывают мой порезанный палец.

Святые небеса! Что он делает⁈

Делаю рваный вдох, когда горячий язык Драгона касается ранки, и острый укол боли мгновенно сменяется теплом, разливающимся по всей руке.

Застыв, я не в силах пошевелиться, не в силах даже вздохнуть.

Глаза мужа, черные как бездна, не отрываются от моих. В них пламя — настоящее, драконье пламя — и что-то еще. Что-то, что он отчаянно пытается скрыть за яростью и холодностью.

Драгон продолжает держать мой палец во рту, и я чувствую, как его магия проникает в меня через кровь — древняя, мощная сила драконов, заживляющая раны.

Никогда ранее он так не делал. Никогда…

Ужас!

Мое сердце стучит так громко, что, кажется, вся деревня должна слышать его удары. Жар от прикосновения мужа распространяется дальше, поднимаясь по руке к плечу, шее, заливая щеки румянцем.

Дыхание Драгона становится тяжелее, глубже, зрачки мужа расширяются еще сильнее, почти полностью поглощая радужку.

А еще я чувствую его сдерживаемую силу — дракон внутри него рвется наружу, требуя… чего?

Время останавливается. Или мне так кажется. Его губы на моем пальце, взгляд Драгона — глубокий, темный, почти нечитаемый — и эта странная, невыносимая близость между нами.

Вдруг со двора доносится громкий рев Ксара — протяжный, требовательный. Словно дракарион почувствовал что-то.

Драгон вздрагивает и резко отстраняется, выпуская мой палец. Но что я вижу? Муж выглядит так, будто только что очнулся от транса и сам не понимает, что делал.

— Твоя ящерица ревнует, — бросает он, отступая на шаг. Его голос звучит хрипло, слишком грубо. — Наверное, почуял запах твоей крови.

Кровь, точно.

Я смотрю на свой палец — порез полностью зажил, оставив лишь тонкую розовую линию.

— Спасибо, — говорю я, потому что не знаю, что еще сказать.

Драгон отворачивается, проводит рукой по волосам — жест, который я помню с первых дней нашего знакомства. Он всегда так делал, когда нервничал или был чем-то недоволен.

— Не за что, — отрезает он. — Просто не хочу, чтобы ты истекла кровью на моих глазах. Это… неприятно смотреть.

Дракон напряжен, и это трудно не заметить.

— Неприятно? — переспрашиваю я. — А мне показалось…

— Тебе показалось, — обрывает он, резко разворачиваясь. — Слюна драконов обладает заживляющими свойствами. Это просто… инстинкт.

— Инстинкт, — повторяю я, не сводя с него глаз.

Он отводит взгляд первым — и это почти победа. Драгон Роквелл никогда не отводит взгляд первым.

— Да, инстинкт, — рычит он. — Не приписывай моим действиям другие мотивы.

Он делает еще один шаг назад, упираясь поясницей в стол. Рагу, которое я разогрела, все еще стоит нетронутым.

— Тогда впредь держи свои инстинкты при себе! — холодно бросаю я. Затем перевожу взгляд на нетронутую еду, говорю. — Ешь, а то остынет.

Не дожидаясь реакции мужа, я выхожу из кухни.

Ксар волнуется, и чтобы успокоить друга, я отправляю по нашей связи теплую волну. Сообщая, что со мной все хорошо.

Дракарион успокаивается, а я поднимаюсь в спальню к Райгару.

Дракон выглядит лучше, чем я ожидала. Его дыхание ровное и глубокое, кожа приобрела здоровый оттенок, а не тот пугающий пепельный, что был раньше.