«Перчатка» подходит вплотную. Из-под капюшона я не вижу лица, только тени. Он снимает правую перчатку, и в его руке сразу же вспыхивает огонь — ярко-красный, почти белый в центре. Жар опаляет мое лицо даже на расстоянии.

Нет!

Рыдание подкатывает к горлу, но я не могу даже это.

— Лучше убейте, — шепчу я, глядя туда, где должны быть глаза «перчатки». Голос дрожит, слова даются с трудом.

На что я рассчитываю? На сострадание? У них?

Рука «перчатки» движется к моей груди. Когда пылающие пальцы касаются меня через ткань платья, боль пронзает все тело.

Такая невыносимая, что сознание мутится. Крик застревает в горле, мир кружится и темнеет. Огонь не прожигает ткань, он добирается до кожи, впивается в плоть, проникая глубже, до самой души. Каждая клеточка тела горит, словно меня бросили в пламя целиком.

В глазах мутнеет, звуки доносятся как сквозь толщу воды. Последнее, что я слышу перед тем, как потерять сознание — тихий шепот: «За шесть месяцев он падет.»

Прихожу в себя от прикосновения прохладного ветерка к лицу. Медленно открыв глаза, я вижу над собой кроны деревьев, сквозь которые пробиваются солнечные лучи. Где я? Сознание возвращается медленно, вместе с воспоминаниями.

С трудом сев, морщась от острой боли в груди, я медленно выдыхаю. Каждый вдох отдается огнем, будто легкие наполнены раскаленными углями.

Опустив взгляд, я смотрю на мятую ткань платья. От огня нет ни следа, его и не должно быть. Эта метка невидима для людей, но для любого мага я сверкаю как огонь.

Эта печать, метка осужденной накладывается на душу. Пульсирующая боль напоминает о том, что произошло, не дает забыть ни на секунду.

И если я не докажу свою невиновность за полгода, то метка меня убьет. Горечь этой мысли ядом растекается по венам.

В ушах начинает шуметь, а сердце болезненно сжимается. Чья это игра? Почему я втянута в нее?

«Так, прекрати, Айви!» — даю себе мысленной пинок.

Сейчас не время отчаиваться. Нужно действовать. Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони до крови, но эта боль отрезвляет, фокусирует.

Но как, бездна его дери? Как мне доказать, что я невиновна? Я одна против всего мира. Как мне сражаться с невидимым врагом?

Отчаяние подступает, сдавливая горло.

— Невидимым… — шепот мой тонет в шуме листвы. — Я сама должна стать такой.

Так, где я оказалась?

Поднявшись, я оглядываюсь вокруг, превозмогая головокружение и слабость. Я на поляне посреди леса. Ни дорог, ни тропинок, ни признаков обитания людей. Дикая, необжитая глушь.

— Прекрасно! Меня бросили на корм зверью. — Горький смешок вырывается из груди, обжигая болью.

Паника поднимается внутри, но я заставляю себя дышать глубже.

— Я им для чего-то нужна, поэтому они не могли оставить меня в опасности. — Цепляюсь я за эту мысль.

Делаю первый шаг, затем второй. Каждый дается с трудом, но я упрямо двигаюсь вперед. Не знаю, куда иду, просто вперед. Должен же быть выход из этого леса, должна быть деревня, город, люди, которые помогут.

Надежда — слабая, но единственная.

Внезапно поляну накрывает тень. Огромная, нечеловеческая. Замерев, не смея обернуться, чувствую, как ледяной ужас сковывает тело. В следующий миг воздух сотрясается от оглушительного рева — дикого, первобытного, от которого стынет кровь в жилах и подкашиваются ноги.

Не нужно делать резких движений. Они могут принять это за агрессию и напасть. Но что, бездна его дери, здесь делает этот зверь? Неужели я так близка к Громовым Пикам?

Ладно, нужно встретиться с опасностью лицом к лицу и желательно быть храброй.

Медленно обернувшись, я застываю.

— Ксар…

* * *

Три года назад. Магическая академия Аэтерион.

— Айви, да ты с ума сошла! — от волнения заламывает руки Лира, моя подруга и соседка по комнате.

— Напротив, Лира. Если я приручу Ксара, то получу последний ингредиент для своего зелья, — спокойно отвечаю я, продолжая красться к стойлу.

Ксар — это дикий самец дракариона. И только я могу его кормить с руки. Иногда.

Много тысячелетий назад красные драконы взбунтовались против своих сородичей и ушли за Громовые Пики.

Дикая местность. За это они были прокляты и полностью утратили свою человеческую половину. Став дикими, полуразумными существами.