Когда возвращаюсь в сад, дракон все так же лежит на земле. Он стал еще бледнее, если можно так сказать о чешуйчатом звере. Серебристая чешуя потускнела.

Ксар стоит неподалеку, не сводя с раненого настороженных глаз. Мирая рядом с ним, ее лицо напряжено, губы сжаты в тонкую линию.

Няню даже близкое присутствие дракариона не пугает. Невероятно! А еще несколько часов назад она даже смотреть боялась на Ксара, а сейчас едва не прикасается к нему.

— Будь осторожна, девочка, — говорит Мирая. — В нем что-то не так.

Это она о его тяжелой ауре? Разве обычный человек сможет ее почувствовать? Или няня что-то мне не договаривает?

— Все будет хорошо — отвечаю я.

Медленно приближаюсь к дракону, держа перед собой миску с зельем.

— Это поможет, — сама не знаю для кого это говорю. Для дракона или уже для себя. Сделав еще несколько шагов, я решаюсь на последний. — Нужно сначала остановить кровотечение…

И как только я тянусь к самой опасной на вид ране, как дракон неожиданно поднимает голову. Из его ноздрей вырывается облако пара, а массивное крыло — то, которое не повреждено — медленно поднимается над землей.

Он ведь меня сейчас раздавит!

Стою, даже не дышу. Мне бы отпрыгнуть и убежать, да вот не могу. Я словно вросла в землю. Еще секунда и все…

Но нет. Дракон держит крыло поднятым и смотрит на меня сквозь пелену боли. Через мгновение понимаю. Не раздавить он хочет, а показывает мне что-то.

Под крылом, на нежной перепонке и вдоль бока, тянется глубокая рваная рана, куда серьезнее той, что я заметила раньше.

— Ох… — выдыхаю я, чувствуя, как страх сменяется сочувствием. — Это… это очень плохо.

Ксар за моей спиной фыркает с явным неодобрением.

«Он манипулирует тобой. Хитрость, достойная дракона.»

«Помолчи,» — мысленно приказываю я и опускаюсь на колени рядом с раненым.

— Сейчас будет немного больно, — предупреждаю я, окуная чистую тряпку в зелье. — Но это поможет.

Когда прикладываю пропитанную тряпку к ране, дракон вздрагивает всем телом, но не отстраняется.

Из его горла вырывается тихий стон, от которого у меня мурашки по коже. Я уже не боюсь. Продолжаю очищать рану от грязи и засохшей крови, затем накладываю мазь. Дракон напрягается, когда мои пальцы касаются его чешуи, но терпит.

— Ты должен выпить это, — говорю я, поднося миску с зельем к его морде. — Поможет с болью и заживлением.

Зверь смотрит на меня долгим взглядом, затем медленно опускает голову к миске и одним движением языка вылизывает все до капли.

Если бы звери могли морщиться, то сейчас бы дракон это сделал. Зелье-то горькое. А так зверь утробно рыкнул, но зелье не выплюнул. Не дурак же.

— Послушай, — я снова касаюсь его шеи, — было бы намного проще, если бы ты мог обратиться в человека. Я не смогу затащить тебя в дом, а здесь ночью будет холодно.

Дракон тихо вздыхает и слабо качает головой. Затем прикрывает глаза, и я вижу, как напрягаются мышцы под серебристой чешуей.

Тело его дрожит, но ничего не происходит. Через несколько секунд он открывает глаза, и в них — такая беспомощность, что у меня сжимается сердце.

— Ты не можешь? — спрашиваю я. — Физически не можешь обратиться?

Дракон медленно моргает в знак согласия.

— Вода, — спохватываюсь я. — Тебе нужна вода.

Бегу к колодцу и возвращаюсь с полным ведром. Дракон жадно пьет, а я замечаю, что Мирая стоит рядом с корзиной, полной чистых тряпок.

— Подумала, что понадобятся, — говорит она, все еще настороженно глядя на дракона, но уже без прежнего страха. — Я могу помочь… с перевязкой.

Перевязкой? Да сколько же это ткани понадобится. Да и нереально это.

И все же мы прикладываем к ранам лоскуты ткани, смазывая края липкой смесью. При контакте с водой, она разжижается и перевязки будет не больно менять.

Вместе мы работаем над ранами. Мирая оказывается на удивление ловкой, несмотря на возраст и слабое зрение.

Ксар не отходит от нас ни на шаг, наблюдая за нами с плохо скрываемой ревностью.

«Ты тратишь зелья на этого… чужака, — ревниво шипит Ксар. — Выкинь его за забор! Нечего ему тут делать. Пусть лечится в другом месте.»

«Ксар, он ранен, — мысленно отвечаю я, не прерывая работы. — Я не могу просто выгнать его. Да и как ты себе это представляешь?»

«Можешь, — настаивает дракарион. — Это дракон. Они коварны и опасны.»