— Милая племянница, — шепчет она, вцепившись в мои плечи, — ты… ты уверена, что это… существо тебя не съест?

— Абсолютно уверена, — я сдерживаю улыбку. — Ксар питается преимущественно рыбой и дичью. Людей он не ест.

«Хотя некоторых стоило бы», — снова звучит в моей голове голос дракариона, и я бросаю на него предупреждающий взгляд.

Тетя, прижимаясь ко мне как испуганный ребенок, бочком перемещается так, чтобы я полностью закрывала ее от Ксара.

— Айви, дорогая, — говорит она нервно, — займись, пожалуйста, багажом. Этот никчемный кучер, кажется, спрятался под экипажем.

Я перевожу взгляд и действительно замечаю дрожащие ноги, торчащие из-под кареты.

— А я… я, пожалуй, пойду в дом, — продолжает тетушка, делая осторожный шаг к двери. — Мне нужно… нужно освежиться после дороги.

С этими словами она разворачивается и практически бегом устремляется к входной двери, придерживая юбки так высоко, что становятся видны ее щиколотки — невиданное нарушение приличий для женщины ее положения.

Мирая, стоящая на крыльце, не может сдержать смех. Она прикрывает рот рукой, но ее плечи все равно трясутся от сдерживаемого хохота.

Она незаметно подмигивает Ксару и следует за Кэролайн в дом, очевидно, чтобы проводить ее в гостевые покои.

Вздохнув я направляюсь к экипажу. Наклоняюсь, заглядываю под него и вижу трясущегося кучера.

— Уважаемый, — говорю я мягко, — вы можете выйти. Дракарион не причинит вам вреда.

Старик смотрит на меня недоверчиво, но медленно выползает из своего убежища.

— Вы… вы уверены, миледи? — спрашивает он хриплым от страха голосом.

— Совершенно уверена, — я протягиваю руку, помогая ему подняться. — Будьте добры, отнесите багаж леди Кэролайн в дом. Мирая покажет вам, куда его поставить.

Я достаю из кармана пару серебряных монет и вкладываю в его мозолистую ладонь.

— За ваши труды и… неудобства, — добавляю я с легкой улыбкой.

Кучер смотрит на монеты с изумлением, затем кланяется.

— Благодарю, миледи! Сейчас все сделаю!

Он спешно принимается развязывать сундуки, привязанные к задней части экипажа, бросая опасливые взгляды на Ксара, но уже с гораздо меньшим страхом.

Я возвращаюсь к дракариону, который терпеливо ждет меня, развалившись во дворе.

— Ты ужасен, — говорю я, но без настоящего упрека в голосе. — Зачем ты так напугал мою тетю?

«Она забавная, — отвечает Ксар, — и слишком напыщенная. Таким полезно иногда бояться».

— Где ты был все это время? — спрашиваю я, осматривая его грязную чешую. — Выглядишь так, будто в болоте купался.

«Почти угадала, — Ксар фыркает, выпуская струйку дыма из ноздрей».

Ладно, об этом позже. Нам нужно поговорить наедине, без посторонних ушей.

— Пойдем на задний двор, — говорю я тихо. — Мне нужно с тобой кое-что обсудить.

Ксар поднимается, отряхиваясь, и следует за мной. Мы обходим дом и оказываемся в тихом саду, где нас точно никто не подслушает.

Сердце бьется быстрее. То, что я собираюсь сделать — просить у дракариона часть его самого — может, стоит мне жизни. Ну, может, не жизни, но Ксар будет зол.

— Ксар, — начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, — мне нужна твоя помощь. Очень важная помощь.

Дракарион склоняет голову набок, внимательно глядя на меня своими золотистыми глазами.

«Слушаю тебя, Айви».

Я делаю глубокий вдох. Сейчас или никогда.

— Мне нужна твоя чешуя. Для зелья.

Ксар замирает. Его глаза сужаются, а из ноздрей вырывается тонкая струйка дыма. Воздух вокруг нас словно сгущается, наполняясь напряжением.

«Ты просишь часть меня, Айви, — его голос звучит непривычно серьезно. — Ты знаешь, что это значит для дракариона?»

Я сглатываю комок в горле. Конечно, я знаю. Чешуя дракариона — это не просто защитный покров. Это часть его сущности, его магии, его души.

— Да, — тихо отвечаю я. — Знаю. И не стала бы просить, если бы был другой выход.

Время словно останавливается, растягиваясь в бесконечность между нами.

Ксар молчит, не отводя от меня взгляда. От волнения сердце колотится о ребра — неужели он откажет? Что я буду делать тогда?