Наполнив котелок чистой родниковой водой я разжигаю под ним огонь. Пока вода нагревается, я извлекаю пыльцу из цветка. Затем каждый синий лепесток я опускаю в котелок, шепча заклинание:

— Вито мортис, либера ме. Вито юрис, солва ме.

Котелок начинает светиться изнутри, и вода приобретает легкий голубоватый оттенок. Я добавляю щепотку измельченных лунных камней, растертый в порошок корень ксаха и три капли своей крови — зелье должно распознать меня, чтобы сработать правильно.

Затем наступает самый важный момент — чешуя дракона. Я держу ее над котелком, чувствуя, как она пульсирует теплом в моих пальцах.

— Драко потенс, дамихи либертатем, — произношу я, опуская чешую в зелье.

Котелок вспыхивает ослепительным светом, и комната наполняется голубоватым сиянием. Жидкость бурлит и пенится, меняя цвет с голубого на пурпурный, затем на золотистый и, наконец, становится глубокого бирюзового цвета.

Я помешиваю зелье серебряной ложкой, продолжая шептать заклинание. Три раза по часовой стрелке, девять раз против. Бирюзовая жидкость успокаивается, и на ее поверхности появляются крошечные золотистые искры.

— Получилось, — шепчу я, глядя на идеально приготовленное зелье. — Оно готово.

Руки дрожат, когда я наполняю небольшой хрустальный флакон бирюзовой жидкостью. Затем еще один — про запас. Никогда нельзя быть слишком осторожной.

— Если зелье действительно работает, драконы будут жаждать заполучить его, — говорю я сама себе. — Они будут на многое готовы, ради этого.

— Так вот для чего тебе нужен был цветок. — внезапно раздается глубокий голос за моей спиной.

Вздрогнув, я едва не роняю флакон. Медленно повернувшись я вижу Драгона, оперившегося о стену. Скрестив руки на груди, дракон с интересом наблюдает за мной.

Боги! Ну как же он не вовремя!

Что же делать?

— Ты не постучал, — с укором произношу я.

Бровь мужа взлетает вверх. Мол, жена, ты ничего не перепутала? Я тебя тут за странным делом поймал, а тебя беспокоит то, что я не постучал.

— Прости мою невоспитанность, — без тени раскаяния произносит он. — Ну так чем ты занимаешься, в то время как должна спать?

— Я…

И что же сейчас делать? Я могу соврать, но стоит ли?

— Это зелье, — сообщаю я.

— Вижу, — сухо отвечает Драгон, отталкиваясь от стены и делая несколько шагов ко мне. — Что за зелье требует твоего присутствия здесь, посреди ночи?

Я крепче сжимаю флакон с бирюзовой жидкостью, собираясь с мыслями.

— Я хотела его приготовить еще в академии, — говорю я, решив открыться мужу. — Теоретически. Формула была почти готова, но не хватало одного ингредиента.

— Ингредиента? — прищуривается Драгон. — Не о чешуе ли дракариона идет речь?

Я медленно киваю, не видя смысла отрицать очевидное.

— И что же это за зелье? — спрашивает он, делая еще один шаг ко мне.

— Тебе прекрасно известна проблема драконов, — говорю я, расправляя плечи и смело встречая его взгляд. — О том, как появляются дракарионы.

Драгон удивлен моей осведомленностью. Ну конечно, ведь это величайший секрет драконов.

— Продолжай, — напряженно произносит он.

— Драконы, которые теряют связь с человеческой половиной, рискуют одичать, — говорю я, а сердце едва не выпрыгивает из груди. — Ваш народ живет долго, очень долго. И под угрозой в первую очередь находятся старейшие драконы, которые постепенно теряют связь со своей человеческой стороной и боятся когда-нибудь превратиться в дракарионов.

Драгон застывает, его глаза сужаются до тонких щелей. Он смотрит на меня будто на врага. Или мне просто кажется?

— Откуда тебе это известно? — опасным шепотом спрашивает муж. — Эта информация тщательно хранится в драконьем сообществе. Даже не все драконы знают об этом.

Я опускаю взгляд на флакон в моих руках. Сказать ему правду? О том, как однажды, будучи ребенком, я подслушала разговор отца с каким-то драконом, который, судя по всему, был близок к самому королю? О том, как это заставило меня искать информацию, копаться в старых книгах и записях мамы?

— Я… у меня свои источники, — уклончиво отвечаю я.

— Айви, — предупреждающе произносит Драгон.

— Моим родителям доверили работу над этим эликсиром, — признаюсь я, решив открыть хотя бы часть правды. — Мама почти закончила формулу. Все было готово, но не хватало одного ингредиента.