Его рука поднимается, гладит мою щеку. Движение медленное, слабое.

— Что ты натворил? — шепчу я, прижимаясь лбом к его лбу. — Что ты натворил, глупец? Я… я без тебя не смогу. Ты слышишь меня? Не смогу!

Слезы капают на его лицо, смывая кровь с щеки. Я целую его снова, отчаянно, как будто могу вернуть его поцелуем к жизни.

— Не оставляй меня, — всхлипываю я. — Пожалуйста. Я люблю тебя. Слышишь? Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Так сильно, что это невыносимо. Я не могу без тебя. Не хочу.

Его пальцы сжимают мою руку — слабо, еле заметно.

И я понимаю, что теряю его.

Сердце Драгона едва бьется. Я чувствую слабый пульс под пальцами — раз, два, три удара, а потом… ничего. Пауза. Такая длинная, что я задыхаюсь, сжимая его рубашку.

— Не смей, — шепчу я сквозь слезы. — Не смей меня оставлять.

Еще один удар. Слабый. Еле заметный.

Драгон без сознания. Его лицо бледное, губы почти синие. Дыхание прерывистое, поверхностное. Я обнимаю мужа, прижимаю к себе, качаюсь из стороны в сторону.

— Пожалуйста, — всхлипываю я, глядя в темные своды подземелья. — Кто-нибудь! Боги… верните его, пожалуйста!

Тишина. Только мои рыдания и слабое дыхание Драгона.

— ПРОШУ!

Голос срывается. Я закрываю глаза, прижимаясь лицом к его груди, слушая, как замирает сердце.

И вдруг — вспышка.

Золотая. Ослепительная. Такая яркая, что сквозь закрытые веки я вижу только свет.

Вскрикнув, я инстинктивно прикрываю Драгона собой, но тепло, разливающееся по подземелью, не причиняет боли. Оно мягкое, обволакивающее — как солнечные лучи после долгой зимы.

Я открываю глаза.

Передо мной стоят двое.

Девушка и мужчина.

Я знаю их.

— Лаэра, — шепчу я, глядя на женщину. — И Аэльрик.

Я видела их. Во сне. В видениях.

Это боги.

— Дитя скорби, — говорит богиня. — Проклятие снято. Отныне ты можешь полюбить и быть счастливой. Твое сердце свободно.

Что она такое говорит? Зачем?

— Я уже люблю, — шепчу я, прижимая Драгона ближе… — Я люблю его. Отца моего ребенка. Я люблю его так сильно, что готова отдать все.

Слезы снова заливают лицо.

— Прошу вас… снимите проклятие с моего рода. Полностью. Чтобы больше никто не страдал. Чтобы мое дитя… чтобы мои потомки могли жить. Любить. Быть счастливыми.

Лаэра смотрит на меня долго. Она видит меня насквозь. Потом кивает.

— Да будет так.

Аэльрик делает шаг вперед. Его взгляд падает на Драгона в моих объятиях.

— Ты можешь вернуть его к жизни, — говорит он. Просто. Без эмоций.

Мое сердце подпрыгивает, правильно ли я поняла то, что услышала?

— Как⁈ — выдыхаю я, глядя на богов с отчаянной надеждой. — Скажите мне, что делать! Я сделаю все!

— Откажись от своего сердца, — произносит Лаэра.

Я моргаю.

— Что?

— Он очнется, — продолжает богиня мягко, но непреклонно. — Но тебя помнить не будет. Ты не должна к нему приближаться. Вам нельзя быть вместе. Таков закон равновесия. Жизнь за любовь. Воспоминания за сердце.

— Он… не будет меня помнить?

— Никогда.

— И я не смогу… быть рядом?

— Никогда.

Внутри разворачивается буря. Боль разрывает грудь на части. Я смотрю на Драгона — на его лицо, бледное и безжизненное. На сжатые губы. На руку, безвольно лежащую на камне.

Я вспоминаю его улыбку. Его смех. Как он смотрел на меня в первую брачную ночь. Как держал за руку. Как целовал. Как шептал, что любит.

Как отдал за меня свою жизнь.

— Я согласна, — говорю я твердо, хотя внутри все кричит.

Лаэра склоняет голову.

— Ты уверена, дитя?

— Да. — Я целую Драгона в губы, последний раз проводя пальцами по его волосам. — Пусть он живет. Пусть будет счастлив. Даже если это счастье — без меня.

Слезы капают на его лицо, но я улыбаюсь сквозь боль.

— Я люблю тебя, — шепчу ему. — Буду любить всегда. Даже если ты меня забудешь.

Аэльрик поднимает руку.

— Да будет так.

Золотая вспышка ослепляет меня.

Я просыпаюсь резко, задыхаясь.