«А ты, значит, само очарование? — усмехаюсь я. — Перестань ревновать.»

Ксар фыркает облаком дыма и отворачивается, но остается рядом, не спуская глаз с серебристого дракона.

Когда последняя рана обработана и перевязана, солнце уже скрылось за горизонтом. В саду сгущаются сумерки, и воздух наполняется вечерней прохладой.

— Ему нужно тепло, — говорит Мирая, вытирая руки о фартук. — Но в дом его не затащишь.

Ага, будто его вообще можно дотащить.

«Я могу развести огонь, — раздраженно рычит дракарион. — Но только потому, что иначе ты всю ночь будешь здесь мерзнуть вместе с ним.»

— Спасибо, — шепчу я, касаясь его шеи.

Ксар выдыхает струю пламени на кучу сухих веток, которые Мирая собрала на краю сада. Огонь вспыхивает, озаряя пространство золотистым светом. Серебристый дракон, наблюдающий за всем этим полуприкрытыми глазами, затем тихий порыкивает.

Благодарит, что ли?

— Ты поспи, — говорю я ему, поправляя одну из повязок. — Завтра будет легче.

Дракон медленно моргает и опускает голову на землю. Его веки тяжелеют, и вскоре он погружается в сон.

— Пойдем в дом, — Мирая касается моего плеча. — Ты тоже должна отдохнуть.

Бросаю последний взгляд на больного. Его дыхание ровное, повязки на месте. Он будет в порядке до утра.

— Идем, — соглашаюсь я. — Ксар, ты же останешься?

Вдруг ему уже все надоело, и он решил сбежать от меня?

«Я останусь здесь, — отвечает дракарион, устраиваясь неподалеку от костра. — Буду присматривать за ним.»

— Хорошо. Зови, если что-то случится. И, спасибо!

Стоим нам войти в дом, я говорю Мирае, что хочу спать. К счастью, няня не уходит домой, а остается рядом. И благодарна ей за это. Все же, мне нужно время, чтобы привыкнуть. Чтобы справиться со своими страхами и болью.

— Спокойной ночи, дитя, — произносит Мирая, обнимая меня.

В своей комнате падаю на кровать не раздеваясь. Усталость накатывает волной, и я проваливаюсь в сон почти мгновенно.

Мне снится что-то странное: серебристые волны, синие глаза, смотрящие из темноты, шепот на языке, которого я не знаю. Я плыву сквозь облака, чувствуя на своей коже прикосновение ветра…

И вдруг — ощущение чужого присутствия. Настолько реальное, что я резко просыпаюсь, садясь на кровати.

— Я не наврежу… — слышу я из темноты.

Сердце подскакивает к горлу. Инстинктивно хватаюсь за подушку, будто она способна защитить.

— Кто здесь? — несмотря на страх, голос звучит уверенно.

Тень в углу делает шаг вперёд, и я ошарашенно смотрю на… дракочеловека?

Передо мной стоит человек… и не человек одновременно.

Его высокое тело покрыто серебристой чешуёй — неравномерно, словно островками. Она мерцает в лунном свете, покрывая плечи, часть груди и спускаясь вдоль рук. Лицо почти человеческое, но скулы острее, чем должны быть, а глаза… глаза с вертикальными зрачками светятся тем же тёмно-синим цветом, что и у раненого дракона.

— Райгар, — голос хриплый, надломленный. — Меня зовут Райгар.

Он пошатывается, опираясь о стену. По животу расползаются тёмные пятна — раны снова открылись.

— Боги, — выдыхаю я, отбрасывая подушку и бросаясь к нему. — Как вы сюда попали? Как смогли обернуться?

— Не полностью, — морщится он от боли, когда я подставляю плечо, помогая ему дойти до кровати. — Застрял… между формами.

Райгар тяжело опускается на кровать, и я вижу, что повязки, которые мы накладывали на дракона, превратились в окровавленные лохмотья, едва держащиеся на его теле. Трансформация разорвала их, и теперь кровь снова течёт из ран.

— Не двигайтесь, — приказываю я и бросаюсь в соседнюю комнату.

Мирая спит чутко — достаточно лёгкого прикосновения к плечу, чтобы она проснулась.

— Дракон, — выпаливаю я. — Он в моей комнате. В человеческой форме. Точнее, не совсем…

Мирая не задаёт лишних вопросов. Она набрасывает шаль и следует за мной, прихватив свою сумку с лекарствами.

Когда мы возвращаемся, Райгар лежит неподвижно, его глаза закрыты, дыхание поверхностное. Видны следы трансформации — часть чешуи отслоилась, обнажая сырую, покрасневшую кожу под ней.

— Святые небеса, — шепчет Мирая. — Я никогда такого не видела.