Женщина прижимает поросёнка к груди, бормоча что-то неразборчивое, но явно не смея спорить с лекаркой. Толпа начинает расходиться, недовольно переговариваясь.

Обернувшись, Лирен говорит:

— Мне нужно вернуться к своим делам. Я оставила все необходимые лекарства и инструкции для Мираи. Если будет нужна моя помощь — ты знаешь, где меня найти.

Она бросает последний взгляд на дом, затем решительно выходит за ворота.

А я стою и смотрю ей вслед, пока Ксар подходит ближе, тыкаясь носом мне в плечо.

«Она пахнет странно,» — говорит он. — «Как… как одна из нас.»

— Не говори глупостей, — отвечаю я, когда последние зеваки разошлись. — Она обычная девушка.

Затем поворачиваюсь к дракариону и, глядя ему прямо в глаза, произношу:

— Ксар, я благодарна тебе за заботу, но так нельзя. Нельзя брать чужое. Мы же не хотим, чтобы деревня ополчилась против нас, верно?

Дракарион фыркает, выпуская струйку дыма из ноздрей.

«Я хотел помочь. Твоему дракону нужно мясо, чтобы восстановить силы. И чтобы он быстрее убрался отсюда»

— Знаю, — Вот не могу я строго с Ксаром. — И я ценю твою заботу. Но пожалуйста, больше не приноси живых существ. Я… я не смогу их убить.

Ксар непонимающе смотрит на меня.

«Люди странные,» — наконец произносит он. — «Едите мясо, но не хотите видеть кровь.»

— Это так, — вздыхаю я.

Как объяснить дракариону тонкости человеческой морали?

— Я пойду, — говорю я. — Нужно проверить, как там Райгар.

Я даже не успеваю переступить порог, как наверху раздается треск.

Бросившись наверх, я перепрыгиваю через ступеньки. Сердце колотится где-то в горле, пока в голове проносятся десятки жутких предположений. Распахнув дверь, я замираю на пороге.

— Боги…

Райгар, изогнувшись, лежит на полу. Под ним — лужа темной крови, расползающаяся по деревянным доскам. Повязка на боку почти полностью пропиталась алым.

— Мирая, что случилось? — спрашиваю я, бросаясь к дракону.

— Я не знаю, что случилось! — дрожащим голосом произносит няня. — Он пытался встать, я хотела помочь, но он упал и…

— Потом расскажешь, — перебиваю я. — Помоги мне поднять его.

Мы обхватываем Райгара с двух сторон. Он тяжелый, даже слишком для его состояния. Мышцы напрягаются под нашими руками, но дракон не приходит в сознание. Только тихо стонет, когда мы пытаемся сдвинуть его с места.

— На счет три, — командую я. — Раз, два… три!

Напрягшись, мы поднимаем его. Мирая тихо охает от тяжести, но держится. Шаг за шагом, мы тащим Райгара к кровати. Наконец, с последним рывком, укладываем раненого на смятые простыни. Они тут же начинают пропитываться кровью.

— Принеси, пожалуйста, воды и чистые тряпки, — прошу я Мираю.

Она выбегает из комнаты, чем немало меня удивляет, а я бросаюсь к шкафу, где Лирен оставила лекарства. Руки дрожат, когда перебираю склянки, пока не нахожу нужную — темно-зеленую, с настойкой ивовой коры и еще каких-то трав.

Вернувшись к кровати, я прислушиваюсь. Райгар дышит тяжело, прерывисто, но душит. Его лицо бледное, на лбу выступили капли пота.

Нужно снять повязку. Боги, рана снова открылась, и теперь кровь течет сильнее.

— Смочи одну и держи наготове, — прошу я, когда Мирая вбегает с кувшином воды и охапкой чистых тряпок.

Затем выливая часть настойки прямо на рану. Райгар дергается от резкой боли и стонет громче, и Мирая испуганно отшатывается.

— Все хорошо, — успокаиваю я одновременно обоих. — Это поможет остановить кровь.

Вдвоем мы обрабатываем рану, накладываем свежую повязку. Кожа дракона горячая, словно внутри бушует пламя. Жар усилился с тех пор, как его осматривала Лирен.

— Принеси еще воды, — прошу я Мираю. — Холодной, из колодца. И нам нужна большая миска.

Когда она уходит, я сажусь на край кровати и прикладываю влажную тряпку ко лбу Райгара. Дракон беспокойно мечется, бормочет что-то на драконьем языке.

Мирая возвращается с холодной водой, и мы наполняем миску. Окунув в нее чистую тряпку, я начинаю обтирать пылающее тело Райгара.

Шея, плечи, грудь… Я не задерживаюсь на одном месте. Главное, помочь дракону. Нельзя допустить, чтобы он умер.