Он уже рядом с ней, пытается удержать её дёргающееся тело, чтобы она не разбила голову о пол.

— Это магия, — говорит он напряжённо. — Древняя защитная печать. Она не может говорить о том, кто заставил её провести ритуал.

Я опускаюсь на колени рядом с тётей, пытаюсь удержать её голову. Её глаза закатились, лицо побагровело.

— Мы должны ей помочь! Она умирает!

Драгон кладёт руку на её лоб, закрывает глаза. От его пальцев исходит слабое свечение.

— Она не умрёт, — говорит он, не открывая глаз. — Это просто предупреждение. Печать активировалась, когда она попыталась нарушить клятву молчания.

Постепенно конвульсии стихают. Тётя Кэролайн обмякает, дыхание становится более ровным.

— Что… что произошло? — бормочет она, приходя в себя.

— Вы не можете говорить о том, кто заставил вас провести ритуал, — объясняет Драгон, помогая ей сесть. — На вас наложена печать молчания.

Тётя смотрит на него непонимающе, затем на её лице появляется осознание.

— Я… я не помнила об этом, — шепчет она. — Он что-то сделал со мной после того, как я согласилась. Я не могла вспомнить его лицо, его имя… Только то, что должна была делать.

Я смотрю на неё, и на мгновение гнев внутри меня смешивается с жалостью. Возможно, она тоже была жертвой? Пешкой в чьей-то игре?

— Вы можете описать его? — спрашивает Драгон. — Не имя, не прямые указания на личность. Просто какие-то детали, которые помните.

Тётя Кэролайн закрывает глаза, морщится, словно пытаясь пробиться сквозь туман в собственной памяти.

— Он был… высокий. Властный. Голос… такой мягкий, вкрадчивый. И глаза… странные глаза.

Она вдруг распахивает глаза, в них плещется ужас.

— Его глаза менялись! Сначала обычные, человеческие, а потом… как у змеи. Вертикальный зрачок. Но не просто драконьи, они были кровавые.

Драгон выпрямляется, его лицо становится каменным.

— Глаза красного цвета? — уточняет тихо он. — Вы уверены?

Тётя кивает, дрожа.

— Да. И ещё… он сказал что-то странное перед тем, как уйти. Что-то о том, что пора восстановить равновесие.

Я смотрю на Драгона, пытаясь понять, о чём она говорит, но на лице мужа нет ни единой эмоции.

— А аромелла? Зачем она вам понадобилась, Кэролайн? — спрашивает Драгон, и тетя опускает взгляд.

В комнате становится невыносимо душно. Я смотрю на тётю, ожидая очередной лжи, но вижу лишь сломленную женщину. Она сидит, опустив плечи, будто вся тяжесть мира обрушилась на неё.

— Аромелла, — повторяет Драгон, его голос опасно тих. — Зачем она вам?

Тётя Кэролайн сглатывает, не поднимая глаз.

— Я просто выполняла приказ, — отвечает она. — Через кровную связь. Айви должна была вырастить аромеллу, должна была принимать зелье из неё…

Она запинается, бросает на меня виноватый взгляд.

— Я также давала ей зелье способствующее зачатию, — признаётся она. Меня бросает в жар. Ведь я…. — Он хотел, чтобы Айви родила ребёнка. Хотел… продолжения рода.

Драгон замирает. На его лице отражается такая ярость, что мне становится страшно, хоть гнев мужа и не на меня напрвлен.

— Зелье? — его голос едва слышен, но лучше бы он рычал. — Вы травили мою жену без её ведома?

— Оно не помогало, — быстро говорит тётя, съёживаясь под взглядом Драгона. — Что-то блокировало его действие. Я пробовала разные составы, но ничего не работало.

Проклятие. Оно блокировало зелье. Но говорить об этом сейчас… Я не готова.

Драгон выпрямляется во весь свой немалый рост. Его глаза опасно мерцают, а пальцы, сжатые в кулаки, покрываются чешуей.

— Леди Кэролайн, — произносит он с ледяной вежливостью. — Я хочу, чтобы завтра утром вас не было в этом доме.

Тётя вздрагивает, но не спорит.

— Я уеду, — соглашается она, и в её голосе слышится облегчение. Будто ожидала того, что тотчас лишится головы. — Айви, я…

— Не надо, — обрываю её. — Просто… уходи.

Она смотрит на меня долгим взглядом, полным непонятных эмоций. Затем кивает, поднимается и идёт к двери. На пороге останавливается, не оборачиваясь:

— Несмотря ни на что, я любила тебя, Айви. Всегда любила.

И уходит, прикрыв за собой дверь.