А вот оно истинное лицо. Сколько раз Сильва улыбалась мне, пыталась угодить, чтобы получить мое расположение. Смотрела так открыто, что я даже мысли не допускала, что это все фальшь. Слишком слепа я была.

— Сильва, — холодно произношу я, приближаясь к девушке так медленно, насколько это возможно. — Пусть я не хозяйка в этом доме, но госпожой не перестану быть! А тебе следовало бы знать свое место.

Девушка вздрагивает так, будто вместо слов я влепила ей звонкую пощечину. Что-то в моем взгляде ее пугает. Но наглость у служанки быстро пропадает.

Опустив голову, тихо говорит:

— Хорошо, госпожа. Я все быстро соберу.

Так-то лучше.

Никогда не ставила себя выше других, но эту наглость с рук не могу спустить. Закроешь глаза один раз, а через минуту тебе уже в спину плюют.

— Куда меня переселяют? — безразлично уточняю я, когда девушка начинает в спешке собирать вещи.

— В Крайнее крыло.

Муж умеет удивлять.

Крайнее крыло. Даже название звучит как приговор.

Двадцать лет это место пустует. Никто не смеет туда заходить — ни слуги для уборки, ни даже мыши, хотя в остальных частях огромного замка они чувствуют себя как дома.

Говорят, что иногда оттуда слышен женский плач и что там обитает призрак первой жены отца Драгона, умершей в мучительных родах.

За пять лет брака я ни разу там не была. Крайнее крыло всегда было запечатано. Массивная дубовая дверь с железными петлями и руническими символами отделяла его от остального мира.

Драгон запретил мне приближаться к ней. И этот запрет я не посмела нарушить.

Выхожу из из комнаты и с гордо поднятой головой иду по длинному коридору. Хоть здесь никого нет, но я знаю, даже у стен уши есть.

— Госпожа… — шепчет она внезапно изменившимся голосом. — Может, не стоит… Может, генерал передумает…

Теперь она боится. Что ж, поздно.

— Дальше я сама, Сильва, — без единой эмоции произношу я.

Не успеваю сделать и пары шагов, как дорогу мне преграждает высокая фигура в тёмно-красном платье. Кларисса.

На её полных губах играет улыбка победителя. Ожидаемо.

— Смотрите-ка, кто здесь! Наша травница-отравительница, — голос ее сочится ядом. — Как быстро меняется жизнь, не правда ли? Утром — уважаемая супруга генерала, к вечеру — преступница.

Я молча пытаюсь обойти её, но она делает шаг в сторону, снова блокируя проход.

— Я так долго этого ждала, — шепчет она, наклоняясь к моему лицу. — Видеть, как ты падаешь с пьедестала. Драгон, наконец, увидел, кто ты на самом деле.

Молчу, пусть выговорится.

— Знаешь, я бы на твоем месте оглядывалась по сторонам в Крайнем крыле, — её глаза безумием. — Кто знает, что может случиться с тобой за запечатанной дверью? Кто знает, что там обитает? А если женщина пропадет… кто станет искать? Молчишь? Нечего сказать?

— Да нет, жду пока ты свой яд выплеснешь, а то упаси Боги удавишься им, — говорю я и, обойдя ошарашенную Клариссу, открываю дверь. Печати на ней деактивированы.

— Скоро в этом доме будет новая хозяйка, — прилетает мне в спину, но я даже не останавливаюсь.

Я даже знаю кто метит в претенденты.

Холодно и темно.

Остановившись на мгновение, я пытаюсь унять дрожь в теле.

Выдохнув, я начинаю двигаться на ощупь, пока мои глаза привыкают к темноте. Постепенно различаю очертания старинной мебели, закрытой тканью. Свет проникает сквозь щели в заколоченных ставнях тонкими полосами, создавая причудливую игру теней.

Внезапно дверь за моей спиной с грохотом захлопывается. Вздрогнув, я замираю. Сердце колотится как бешеное. Затем слышу шаги. Медленные, тяжелые. Мужские.

Замираю.

Чувства обостряются до предела. Кто-то вошел — я слышу тихое, размеренное дыхание позади себя. Не смея шелохнуться, я стою как статуя, вслушиваясь в давящую тишину. Если нападут, я дам отпор. Я буду готова.

Чувствую на себе взгляд, от которого по спине ползут мурашки. Сердце начинает грохотать в районе горла.

Он стоит и смотрит. Нападет или просто выжидает?

Вздрагиваю, когда внезапно вспыхивает камин, что находится напротив меня. Не медленно разгорается, а именно вспыхивает — мгновенно, яростно, заливая пространство колеблющимся оранжевым светом. На стене я вижу тень.

Это он…

Медленно обернувшись, я смотрю на него.

Драгон.