Мягкая постель. Знакомый запах лаванды. Солнечный свет, пробивающийся сквозь занавески.

Моя комната.

Я сижу, хватаясь за одеяло, и оглядываюсь. Все на месте. Комод, кресло у окна, мои книги на полке.

— Это был сон? — шепчу я.

Но воспоминания такие яркие. Такие реальные. Подземелье. Алтарь. Кровь. Драгон на коленях. Боги.

Я прикасаюсь к животу. Ребенок.

Значит, это было не во сне.

Я помню. Помню все. А он…

Сердце сжимается так сильно, что на мгновение перехватывает дыхание. Боль острая, режущая — как будто внутри что-то вырвали с корнем.

Он меня не помнит. Я больше никогда не смогу быть рядом с любимым.

Слезы подступают к горлу, но я сдерживаюсь. Нет. Нельзя. Я сделала выбор. Я отдала свое сердце, чтобы он жил. И этого достаточно.

Стук в дверь.

Вздрогнув, я вытираю влажные щеки. Кто это может быть?

Спустившись по лестнице на ватных ногах, я подхожу к двери и открываю ее.

И замираю.

На пороге стоит Драгон.

Живой. Целый. Его глаза — те самые бездонные глаза, которые заставляют мое сердце стучать быстрее. Муж смотрит на меня с такой любовью, что на мгновение я забываю даже свое имя.

— Айви…

Я не могу дышать. Не могу пошевелиться. Только смотрю на него, боясь поверить.

Драгон шагает вперед, и его рука поднимается, чтобы коснуться моей щеки.

— Я скучал по тебе, — говорит он с теплотой. — Ты мое сердце. Та, ради которой я дышу.

Пять лет спустя.

Солнце льется в большие окна столовой, превращая пыльцу в воздухе в золотую взвесь. Я стою у окна, обхватив себя руками, и смотрю на сад.

Наш сад.

Розы, которые мы с Драгоном посадили три года назад, расцвели пышным ковром. Белые, алые, нежно-розовые. Между кустами бегает наше маленькое чудо в светлом платьице — наша дочь, Элара.

Ей четыре года, и она уже умеет говорить так, что порой я не знаю, смеяться мне или хвататься за голову.

— Мама! — раздается звонкий голос, и я улыбаюсь.

За Эларой вприпрыжку несется наш сын, Кейлан. Два с половиной года, пухлые щечки, копна темных волос — копия отца. Он тянет ручки к сестре, пытаясь угнаться за ней, и спотыкается.

Я уже открываю рот, чтобы крикнуть, но сильные руки подхватывают сына прежде, чем он успевает упасть.

— Эй, маленький дракончик, — смеется Драгон, подбрасывая Кейлана на руках. — Куда ты так торопишься?

Кейлан визжит от восторга, хватается за шею отца. Элара подбегает, дергает Драгона за штанину.

— Папа, папа! Смотри, я нашла жука!

Она протягивает крошечную ладошку, и Драгон присаживается на корточки, чтобы рассмотреть находку.

— Ого, какой красивый, — говорит он серьезно, как будто обсуждает что-то очень важное. — Как думаешь, как его зовут?

— Мистер Блестяшка! — объявляет Элара торжественно.

Я смеюсь, прислонившись к оконной раме. Сердце переполняется теплом — таким сильным, что на мгновение перехватывает дыхание.

Это счастье. Настоящее. Такое, о котором я даже мечтать не смела.

Дом рода Норт изменился до неузнаваемости за эти пять лет. То, что когда-то было мрачноватым, заброшенным поместьем, теперь — уютное семейное гнездо.

Драгон вложил душу в восстановление: отремонтировал крышу, заменил окна, обновил полы. Я занялась садом и интерьерами — наполнила комнаты светом, цветами, жизнью.

Мы решили остаться здесь. Свежий воздух, простор, покой — идеальное место для детей. А Драгон установил магические порталы, связывающие наш дом со столицей, так что проблем с передвижением нет. Он может мгновенно оказаться на работе, а я — навестить подруг или сходить на рынок.

Мирая осталась с нами. Несмотря на возраст, она неутомима — нянчится с детьми, печет пироги, ворчит на Драгона за то, что он «слишком балует малышню». Иногда я ловлю ее взгляд, полный тихой радости, и понимаю: она счастлива. Мы все счастливы.

Кларисса, мачеха Драгона, так и осталась в монастыре. Где ей и самое место за свои проделки.

В то первое утро, когда Драгон пришел ко мне после всего, что случилось в подземелье, я не могла поверить своим глазам.