Она начала торопливо карабкаться к поднятому краю крыши, но трижды соскользнула и едва не скатилась по желобу. В панике поняв, что физически не в состоянии добраться до лестницы — только не после такого трудного дня — Джуно подобралась к краю, туда, где находилась сточная труба. Та выглядела не слишком надежно, но выбора не было. К тому же, нужно было преодолеть всего несколько метров, высота была не такой уж большой. Размяв затекшие руки и ноги, она начала спускаться. Колокольчики на трубе весело зазвенели, подбадривая ее. В конце руки все же подвели, Джуно сорвалась вниз, поцарапав лицо о разноцветные украшения. К счастью, падение на траву оказалось почти безболезненным.
Оглядевшись, Джуно решительно вышла на дорожку, что огибала здание, и твердой походкой пошла по ней, будто имела на это полное право. Она проплыла мимо тех же охранников, что пустили ее утром. Бедняги, стояли так целый день! Хотя, наверное, у них была смена. Скорее всего, они обедали, а вот у нее уже живот сводило от голода.
Джуно перешла улицу и прислонилась к фонарю: якобы законопослушно стояла там и невинно ждала, когда все завершится.
У нее появилось немного времени, чтобы обдумать произошедшее. Кто-то передал отцу информацию, которую она подслушала в доме Аязелу. Он решил использовать это на переговорах, но Аязелу обхитрил его. Очевидно, советник знал, что произошла утечка, поэтому подготовился. Припас козырь в рукаве и выложил в самом конце, когда все уже устали.
Еще и намекнул папе, что это Джуно намеренно обманула его.
Но она не делала ничего подобного! Кто угодно мог подслушать разговоры Аязелу, он болтал о своей секретной работе где попало. То во дворце, то дома…
Из здания начали выходить переговорщики. Первыми шли бранковцы. Джуно заметила отца и бросилась к нему.
Господину Монтен-Блуму подали пурпурную карету, но прежде, чем он успел сесть в нее, Джуно крикнула “папа!”, и он замер.
— Папа! — повторила она, подходя ближе.
— Ради Пурпура, Джо! — воскликнул он, глянув на нее.
— Госпожа ди Корт, — раздался холодный голос за ее спиной прежде, чем она успела сказать хоть слово.
Джуно обернулась. Это был Аязелу, позади него тоже стояла карета, только ярко-голубого цвета.
Еще один взгляд на отца. Хотелось о многом спросить и о многом сказать.
— Папа, я… — начала она.
Но он хмыкнул, кивнул и, не дав ей сказать ни слова, сел в карету. Что все это значило? Он же не думал, что она как-то причастна к тому, что его дезинформировали?
На глаза навернулись слезы. Джуно несколько секунд потрясенно смотрела вслед экипажу, пурпурная обшивка размылась в малиновое пятно.
— Госпожа ди Корт, — настойчиво повторил Аязелу.
Джуно сердито смахнула слезы и повернулась к нему. Ее дорогой супруг показался ей в ту секунду совершенно чужим.
Правда, едва он увидел ее лицо, тут же издал недоверчивый смешок и на мгновение снова превратился в того Аязелу, в которого она… К которому она привыкла.
Он перевел взгляд на здание, в котором проходили переговоры, посмотрел на крышу. Снова глянул на Джуно. После молча открыл дверцу кареты и предложил ей ладонь, чтобы помочь забраться внутрь.
Когда экипаж тронулся, Аязелу сложил руки на груди и спросил:
— Скажете что-нибудь?
— Как прошли переговоры? — спросила она, чувствуя, что в горле пересохло.
Он усмехнулся.
— Не все услышали через каминную трубу? Пропустили начало?
Джуно поглядела на него с удивлением, тогда он извлек из внутреннего кармана белоснежный платок, провел им по ее щеке и показал черные отпечатки. Она вся измазалась в гари!
— Еще и несет от вас как от трубочиста, — заметил Аязелу с издевкой.
Она попыталась вытереть лицо его платком, но он покачал головой, и она оставила это дело. Гордо подняла подбородок, посмотрев на советника с вызовом.
— Так скажете что-нибудь? — спросил он снова.
Она не знала, что он ожидал услышать.
Оправдания за то, чего она не делала?
Обвинения в том, что выставил ее предательницей перед отцом?
Все это было одной большой игрой, и в этом раунде она проиграла. Она ведь и не ожидала, что Аязелу благородно отступится от защиты интересов Горданы. А он не ожидал, что она забудет Бранку и семью из-за их вынужденного брака.
Да, она не передала информацию сейчас, но могла ведь. Думала об этом. Намеревалась. Будь у нее возможность, наверняка предупредила бы папу… Убеждать Аязелу сейчас, что она была честна с ним, было бесполезно.
Интереснее другое… она ничего не передавала, но ведь утечка произошла…
Вот это было действительно серьезно. У Джуно имелось всего две версии событий.
Первая — советник обсуждал этот ложный план с кем-то еще, и кто-то еще подслушал и передал все бранковцам. Но тогда Аязелу не был бы так уверен, что за этим стояла Джуно: а он явно был уверен именно в этом.