— Вы виноваты во всем этом! — воскликнула она. — Вы оставили меня в Гордане, — ткнула еще раз, — из-за вас мы были вынуждены пожениться! И Код ди Яр — ваш шпион, а не мой и не папы! Как вы смеете говорить мне, что я — помеха? Это вы — помеха, — Джуно ударила кулаком по его груди, что не вызвало в Аязелу никакой реакции, — одна огромная проблема, без которой моя жизнь была просто прекрасной! Вы все испортили и смеете говорить…
Наконец, пришли слезы. Злые, безудержные и нежеланные. Джуно сердито смахнула их, но толку в этом было мало. Мир вокруг начал терять очертания.
— Вы… — попыталась она продолжить обвинительную речь, но ничего не получилось.
Рыдания сжали горло невидимой рукой. Джуно отвернулась, спрятала лицо в ладонях, но плечи продолжали вздрагивать, и она ничего не могла с этим сделать.
Ей показалось, что Аязелу решил дать ей время успокоиться, что нервировало, так как взять себя в руки никак не получалось. Но после очень долгой паузы он вдруг привлек Джуно к себе и прижал спиной к своей груди.
Крепко-крепко.
Не ласково, не нежно, не для нее — а для себя. Ему надо было как-то выразить то, что накопилось внутри.
— За что ты мне? — тихо спросил он.
— Прямо-таки не за что? — с вызовом спросила она. — Наверное, когда-то сделали что-то очень хорошее...
Джуно почувствовала, как он вздрогнул — усмехнулся.
— Ты не можешь не понимать, Джуно, как все это… некстати, — проговорил он ей в ухо и тяжело вздохнул, его руки продолжали сжимать ее, теперь — деликатнее. — Все, что от тебя требовалось — просто пожить месяц во дворце, а не занимать все мои мысли, залезать в душу и лишать покоя. Меня не должны волновать твои слезы. Я не должен каждый день спешить покончить с делами, чтобы успеть поужинать с тобой.
Он чуть помолчал, и Джуно испугалась, что он решит, будто был слишком откровенен, поспешит закончить разговор или хуже того, скажет что-то, что перечеркнет все хорошее, что она успела услышать.
Но вот его рука скользнула по ее животу, а вторая оставила плечи и с нежностью провела по волосам Джуно. Поза их стала менее отчаянной, более чувственной.
— И так постоянно приходится смотреть сразу в четыре стороны, зная, что с любой может настичь удар, — признался Аязелу. — А теперь нужно брать в расчет еще и тебя. Не брать нельзя: ты слишком умная и деятельная дочь врага. И забыть нельзя: ты слишком красивая, чтобы я мог спокойно работать, не думая о тебе…
Аязелу шумно втянул воздух…
— Все еще пахнешь как трубочист, — проговорил он с улыбкой в голосе. — Сумасшедшая.
Она фыркнула, стоя с закрытыми глазами и слушая его голос. Кажется, это было самое неромантичное признание, о котором ей только доводилось слышать.
— Сумасшедшая… И меня с ума свела, — прошептал Аязелу, щекоча кожу своим дыханием.
Он осторожно развернул ее к себе. Джуно предполагала, что выглядела не лучшим образом, с опухшими глазами и красными щеками, но Аязелу смотрел так, будто не видел ничего более искушающего и манящего.
Джуно тихонько выдохнула, не в силах бороться с напряжением, что возникло между ними. Ее рот чуть приоткрылся, и, кажется, это вынудило Аязелу сдаться. Он прижал ее к стене и припал к губам, на которые так жадно смотрел секундой раньше.
Она уперлась руками в его грудь, вынуждая отстраниться.
— Сначала возьми свои слова обратно, — выдохнула она.
— Беру обратно. Не такая уж ты и красивая.
Скрывая смешок, Джуно ткнула его кулачком, чувствуя, что уже все простила, уже поняла, уже отпустила. Но ей было важно, чтобы он сказал все вслух. Чтобы решил быть с ней не под влиянием минуты, не вынуждено и не от бессилия, а сознательно.
Аязелу уткнулся лбом в ее лоб.
— Джуно... я не могу полностью отказаться от того, что сказал: если бы события развивались по моему плану, все было бы не так. Твое происхождение, твоя семья... это так усложняет ситуацию. Я действительно надеялся, что ты оправдаешь мои ожидания, расскажешь отцу все, что подслушала, и у нас будет хороший, веский повод отдалиться друг от друга. Но даже здесь ты поступила вопреки моим ожиданиям. И, боюсь, нам обоим придется иметь дело с последствиями.
— Просто скажи, наконец, что-то, что я хочу услышать. Мне не нужна твоя правда, я и так ее знаю.
Он снова усмехнулся. Нежно провел самыми кончиками пальцев по ее лицу.
— Не могу унижать тебя ложью. И раз уж у нас такой откровенный разговор, я буду честен до конца. В глубине души я рад, что нам пришлось пожениться. И был рад этому с самого начала. Я мог найти способ отказаться от брака, мог убедить Господина, но просто не хотел.
Джуно задохнулась от такого признания, но чего в этом было больше, возмущения или восторга, сказать бы не смогла.
— Мне кажется, ты сказал достаточно, — проговорила она безо всякой злости, — прекрати закапывать себя и дальше.
Аязелу чуть отстранился и сжал ее плечи. Заглянул ей в глаза.