— Я надеюсь, — она прочистила охрипшее горло, — я надеюсь, это вот — не ваш гениальный план?

Аязелу повернулся к ней, лицо его не выражало никаких эмоций, глаза казались потухшими.

— Лучше бы это был мой план. Тогда ситуация была бы под контролем.

— Хотите сказать, это не ваших рук дело? — Джуно опустилась на стул, ноги ее не держали.

— И с какой целью, по-вашему, я мог бы это сделать?

Откровенно говоря, она тоже не видела никаких причин для советника выпускать такую статью. Он готовился к переговорам, все шло своим чередом. Они вполне мирно сосуществовали, и Джуно вела себя примерно.

— У вас, я так посмотрю, очень свободная пресса, — заметила она, пробегаясь взглядом по довольно мерзким абзацам.

Такая грязь… Ее репутация была уничтожена. Карьера Аязелу тоже могла пострадать. Джуно швырнула газету, ее возмутило то, как отвратительно и гадко журналист описывал их предполагаемую связь.

— Не думала, что в Гордане кто-то может напечатать нечто подобное без вашего ведома.

— Не может, — отозвался он, — поэтому тем более странно, что это произошло…

Джуно резко встала.

— А вы не думаете, что кто-то хочет сорвать переговоры? Та самая третья сторона, которая подогревала этот конфликт между Горданой и Бранкой?

Аязелу ничего не ответил. Он находился в глубокой задумчивости.

В дверь постучали. Очень требовательно, отчего у Джуно все внутри сжалось. Когда советник отозвался, дверь распахнулась, в комнату влетел ураган по имени Санару. Господин Горданы сразу занял все свободное пространство, поглощая мощной фигурой и свет, и воздух.

— Ну? — вопросил он.

Аязелу продолжал молчать, сосредоточенно глядя на пустой камин.

— А я предупреждал.

Джуно он как будто даже не замечал, что начало ее немного раздражать. Но она старалась вести себя скромно. Господин Земель все-таки…

— Ну? — повторил он. — У тебя теперь один вариант.

— Мы не будем сажать госпожу Монтен-Блум в темницу, — кажется, уже не впервые сказал Аязелу. — Это не имеет никакого…

— Да, конечно, теперь уже не будешь! Поздно! Раньше надо было. А теперь твоя репутация на кону. И ладно бы она просто была какой-то!..

Он, кажется, наконец, вспомнил, что Джуно присутствовала в помещении — или увидел многозначительное выражение ее лица и недовольно сложенные руки, потому что чуточку спокойнее завершил:

— …безродной девкой. Но дочь Монтен-Блума! Если он не убьет тебя сам, то недруги здесь могут обвинить в шпионаже. Такого пятна на твоей репутации мы допустить не можем.

— Я улажу ситуацию с газетами… — заверил Аязелу.

— Уладишь, конечно, — всплеснул руками Господин Горданы, и когда вместе с этим не раздался перезвон каменьев и цепочек, Джуно заметила, что он явился к ним совершенно без украшений.

Кажется, этим утром ему было не до них.

— Очень просто уладишь, — продолжил Господин, едва сдерживая ярость. — Вы поженитесь сегодня же. А к вечеру дашь комментарии всем, особенно самым желтым газетенькам, якобы все это время вы состояли в браке, просто не хотели афишировать перед предстоящими переговорами. Учитывая происхождение супруги и все такое прочее.

Лицо Аязелу не изменилось, и Джуно показалось, что он и сам видел это решение, просто не хотел о нем думать. Она же решила больше не молчать.

— Ваша Милость, мы не можем пожениться.

Санару поглядел на нее, на лице явно читалось язвительное “да что ты?”

— Потому что… — решительно начала Джуно, но не смогла придумать ничего лучше, чем: — это навсегда.

Господин Горданы смерил ее полным презрения взглядом и вновь обратился к советнику:

— Я уже вызвал белого. Он прибудет тайно, его сопроводят сюда. Дадите клятвы, я буду свидетелем.

— То, что написано в газете, — неправда, — продолжала попытки Джуно.

— Да мне… — начал яростно Санару.

— Ваша Милость, — мягко встрял Аязелу.

— …Все равно! Хоть вы тут куличи лепите. Облик советника должен быть безупречен. Думаешь, он всем тут по вкусу? Да эти стервятники только и ждут, когда он оступится. Начнут капать мне на мозги.

— Мы можем опровергнуть, — предприняла Джуно еще одну попытку. — Мы можем доказать…

Оба: и Аязелу, и его господин — уставились на нее. Она представила унижение, через которое придется пройти, чтобы доказать невинность и, следовательно, ложность обвинений. Джуно отвела взгляд, тяжело вздохнула.

— Белый прибудет с минуты на минуту, — заключил Санару и уселся в кресло.

В ее кресло!

— Просто дайте нам время, и мы что-нибудь придумаем, — сказала она решительно.

— У вас все время мира, — заявил Господин Горданы, щедро разводя руки, — пока не придет белый.

Джуно начала расхаживать взад-вперед, нервно потирая лоб.