А еще ходили недобрые слухи о том, что в соседней Гордане пропадали дети, в основном — из бедных семей. И Джуно, не сумев переубедить директора, решила отправиться в путь вместе с воспитанниками, чтобы передать их в заботливые руки нового воспитателя.
Идею сумасшествием сочли все, кто знал Джуно. Да и те, кто не знал, тоже. Последние пару недель об этом судачил весь город.
Еще бы! Мало того что дочь знатных господ работала учительницей в приюте, так она еще и решилась отправиться в длительную поездку в чужие земли. И ради чего? Ради безопасности каких-то сирот! Кому было до них дело?
Джуно поджала губы, вспомнив яростный спор с директором. Пурпур нулей на банкнотах затмил ему разум. Он отказывался прислушиваться к логичным, здравым доводам, в конце назвав Джуно “самонадеянной, упертой барышней, неспособной оценить все аспекты ситуации”.
И она слышала, как потом из его закрытого кабинета раздавались слова, полные гнева. “Дура” и “заноза в заднице” прозвучало как минимум трижды. Наверняка вечный приятель директора, завуч по внеклассной работе, согласно кивал: ему Джуно тоже вечно была поперек горла. К их сожалению, уволить ее они не могли, так как “самонадеянная, упертая барышня” шла в комплекте с неплохими регулярными благотворительными взносами со стороны отца.
Отец тоже сперва сопротивлялся ее решению. Пришлось постараться, чтобы убедить его в необходимости и в то же время — полной безопасности такого путешествия. Джуно пообещала, что не пересечет границу, и согласилась на пятерых сопровождающих, не считая, конечно же, гувернантки, без которой приличной барышне не следовало выходить за порог родительского дома.
Джуно выглянула в окно: они выехали рано утром и вот почти к полуночи добрались до границы земель. Впереди горели пурпуром ворота Бранки, а за ними, в десятке метров, высились такие же, но ярко-голубые.
Очередь из пурпурных и бордовых, а также лазурных и синих повозок выстроилась перед постом, патруль лениво проверял документы и багаж.
По ту сторону детей должны были ждать люди опекуна, и Джуно силилась разглядеть их. Наконец, глаз зацепился за дорогую ярко-зеленую карету. Ядовитый цвет обшивки, непривычный глазу Джуно, выросшей в землях, где царили малиновый и фуксия, вызвал в душе неприятную обеспокоенность.
Их собственная повозка чуть дернулась, почти сразу вновь останавливаясь. Очередь медленно двигалась вперед.
Еще одни путники прошли проверку и пересекли границу, повозка Джуно оказалась чуть ближе к посту. Ей следовало оставить подопечных, что сейчас спали, устроившись под боком друг у друга, пересесть вместе с гувернанткой в повозку сопровождающих и поехать домой.
Купец Код Ди Яр рассказывал, что за пропажей детей в Гордане, возможно, стоял богатый, влиятельный человек. Уж больно долго стражам порядка не удавалось найти концов. А у некоторых родителей пропавших ребят внезапно обнаруживались средства, которых никогда не водилось. Кто-то спустя время покупал новых лошадей, кто-то — строил дома.
Еще немного, и Джуно смогла рассмотреть людей, что дожидались по ту сторону голубых врат. Горданцы в зеленых одеждах больше всего походили на головорезов: если бы не дорогое облачение, она посчитала бы мужчин обычными бандитами.
Сознание Джуно вопило об опасности. Раньше она лишь подозревала, что детей усыновили не ради их блага, теперь же была в этом абсолютно убеждена. Вот только никаких доказательств предоставить не могла. Карета дернулась вновь: еще немного, и они окажутся в Гордане. А Джуно вообще-то обещала папе не покидать Бранку. Следовало принять решение.
Упрямо стиснув зубы, она растолкала ребятню, сидевшую на скамейке у окошка извозчика, и, открыв ставню, обратилась к мужичку, что управлял повозкой:
— Любезный, разверните лошадей. Нужно вернуться на почтовую станцию, я, кажется, забыла там важные бумаги.
Дети зароптали, испуганно переглядываясь.
— Не могу, госпожа, — раздался ответ, — было велено не слушать вас.
Джуно захлестнула волна ярости. Вот негодяи! Она не собиралась предпринимать никаких дерзких шагов, лишь хотела взять паузу, чтобы хорошенько обдумать ситуацию. И, возможно, все-таки запросить документы от будущего опекуна. Но ситуация осложнялась…
— Остановите повозку. Это приказ, — процедила она в окошко.
— Никак не выйдет, госпожа, директор-то вас важнее, а он мне твердо сказал, ежели вы решите развернуть повозку, не слушать и двигаться вперед. Я должен передать детей, и только тогда…
Джуно недослушала. Захлопнув окошко, она зло посмотрела на парнишку по имени Том, прихвостня директора, что ехал вместе с ними. Она была уверена, что он приглядывал за ней, а вовсе не за детьми. Том не сводил с нее внимательного взгляда.
— Нам бы сойти, госпожа, — жалобно проговорила Боно, пожилая гувернантка, когда повозка вновь остановилась, дожидаясь своей очереди.