Отложив пока халат в сторону, я нахожу небольшую смежную комнатку с деревянной кадкой и сложной системой из труб и рычага над ней — местный аналог душа. Смыть с себя грязь монастыря, пот и кровь этого безумного дня — это высшее наслаждение.

Переодевшись в чистое синее платье, которое, к моему удивлению, приходится мне точь-в-точь по размеру, я смотрю на свое отражение в отполированной медной пластине на стене.

Я вижу чужое, юное, красивое лицо. Но глаза… глаза в этом отражении — мои. Усталые, но полные решимости и жизни.

И впервые за все это время я чувствую не страх и не отчаяние, а простое счастье.

Я жива. Я свободна. И завтра я снова буду делать то, для чего была рождена.

Я буду лечить людей!

В дверь снова тихо стучат.

Я открываю и вижу на пороге молодого парня лет двадцати с подносом в руках. Он коротко стрижен, светловолос, а его голубые глаза смотрят на меня с любопытством. Он одет в такой же простой халат, как те, что принесли мне.

— Архилекарь Ронан велел принести вам ужин, — говорит он немногословно, ставя поднос на стол. — Я Эйнар. Ваш сосед.

Понятно, еще один ученик. После расставания с Лиарой чувствую укол одиночества и понимаю, что сейчас — лучший момент, чтобы завести хоть какие-то знакомства в этом месте.

— Спасибо, Эйнар. Я Ольга, — я тепло улыбаюсь ему. — Еды так много, я одна не справлюсь. Не составишь мне компанию?

Он на мгновение колеблется, но потом кивает и садится за стол.

Мы ужинаем в тишине, но это не напряженное молчание, как с Ронаном, а скорее спокойное.

Наконец, я решаюсь спросить его.

— Эйнар… а ты можешь рассказать побольше об Архилекаре?

Парень усмехается.

Эйнар надолго задумывается, подбирая слова.

— Ну… господин Ронан может показаться жестоким, даже резким. Но это свойственно всем драконам.

Я замираю с куском хлеба на полпути ко рту. Что, простите?

— Драконам? — переспрашиваю я, и мой голос звучит как-то странно.

— Ну да, — просто отвечает он, будто говорит о погоде.

“Отлично. Просто великолепно”, — стонет мой внутренний голос. — “Я сбежала от одного дракона, чтобы попасть прямиком в лапы к другому. Это уже даже не бинго. Это какой-то джекпот.”

Я вдруг понимаю, откуда это ощущение первобытной силы и опасности, которое исходило от Ронана. Оно было таким же, как и у Джареда.

— Но я бы назвал его по-своему справедливым, — продолжает Эйнар, не замечая моего шока. — А еще, у него есть мечта — победить саму смерть. Найти способ вылечить те болезни, которые все остальные считают неизлечимыми.

Я впечатлена. Несмотря на весь мой страх и шок, эта цель вызывает во мне глубокое уважение. Это стремление близко мне как никому другому.

— А почему он так этого хочет? — спрашиваю я.

Эйнар пожимает плечами, и его лицо становится серьезным.

— Я не знаю. Он никогда об этом не говорит. У каждого дракона есть своя запертая сокровищница.

Разговор с Эйнаром так увлекает меня, что я не сразу слышу, как дверь в нашу общую гостиную открывается.

На пороге стоит еще один молодой человек, но он — полная противоположность спокойного Эйнара. Высокий, темноволосый, с волосами, зализанными назад так, что не выбивается ни единой пряди.

Черты лица у него тонкие, аристократичные, но их портит высокомерное, брезгливое выражение. Он одет в такой же халат, как и мы, но ткань кажется тоньше, а на воротнике поблескивает серебряная брошь в виде змеи, кусающей свой хвост.

Парень смеривает меня ледяным взглядом, а затем поворачивается к Эйнару.

— Какого дьявола, Эйнар? — его голос — резкий, неприятный. — Я думал, тебе хватит ума не таскать сюда своих… подружек. Это Королевская лечебница, а не портовая таверна. Кому попало здесь не место.

Я вспыхиваю от гнева, одновременно поймав себя на мысли о дежавю.

Подобным презрением меня окатывал мужчина у входа, когда мы только привезли сюда жениха Изольды.

— Она не моя подружка, Валериус, — спокойно отвечает Эйнар, вставая. — Архилекарь Ронан только что принял ее на испытательный срок. С сегодняшнего дня она — его новая ученица.

Лицо Валериуса перекашивает так, словно он проглотил что-то протухшее. Он медленно поворачивается ко мне, его взгляд сочится ядом.

— Ученица? — цедит он. — Ты? А где же ты училась, позволь спросить?

Мне снова приходится доставать изрядно потрепанную за сегодня байку про дядю-лекаря.

Пока я говорю, лицо Валериуса проходит все стадии от недоверия до откровенного отвращения. Он не выдерживает и прерывает меня громким, возмущенным восклицанием.