— Борил, замолчите! — резко обрывает его женщина. — У нас нет времени на ваши предрассудки! Нам нужна любая помощь!

Она снова поворачивается ко мне, и ее взгляд становится нетерпеливым.

— Ну?! Вам нужно особое приглашение?

Я запоздало благодарю женщину и, схватив оцепеневшую Лиару за руку, буквально затаскиваю ее за собой.

Не успеваем мы плюхнуться на мягкое сиденье, как кучер с яростным гиканьем хлещет лошадей, и карета срывается с места, вдавливая нас в спинку.

Я смотрю в окошко, как лес и темная роща стремительно удаляются, и чувствую, как по телу разливается волна головокружительного облегчения.

Мы в безопасности.

Хотя бы на время.

Когда глаза привыкают к полумраку, я осматриваюсь.

Карета внутри просторная и богатая. Напротив нас двое хмурых мужчин в легких кожаных доспехах. Видимо, охрана. Их шлемы со вмятинами и царапинами недвусмысленно говорят о недавней схватке.

Рядом с нами сидит та самая властная женщина, госпожа Изольда. А у нее на коленях, почти без сознания, лежит мужчина.

Он бледен, на лбу выступила испарина, дыхание тяжелое и прерывистое. На его боку, под дорогим камзолом, расплывается огромное кровавое пятно.

— Это он? Раненый? — спрашиваю я, и мой голос, к моему удивлению, звучит спокойно и профессионально. Врачебный инстинкт берет верх над страхом.

Женщина с печалью кивает.

— Да. Это мой жених, Аларик. Он глава небольшой областной купеческой гильдии. Мы возвращались с помолвки, везли мое приданое… На нас в лесу напали разбойники, которые, видимо, прознали про приданое и устроили засаду. Охрана отбивалась, но их сил было недостаточно, Аларик пытался им помочь, но… один из разбойников полоснул его топором по боку.

Она смотрит на меня с отчаянной надеждой.

— Вы… вы можете ему помочь?

Я осторожно отодвигаю край его одежды. Рана глубокая, рваная, обильно кровоточит. «Так, — лихорадочно соображает мой мозг, — это, конечно, не кардиохирургия, но общая травматология мне знакома. Инструментов нет, антисептиков нет, условия — хуже некуда. Но попробовать стоит».

— Я буду с вами честна, госпожа Изольда, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. — В этих полевых условиях я не смогу провести полноценную операцию и вылечить его. Но я могу обработать рану, остановить кровотечение и сделать так, чтобы он дотянул до столицы. Я дам ему шанс.

— Делайте все, что нужно! — выдыхает она.

Я киваю, мгновенно беря ситуацию под свой контроль.

— Мне нужны: чистые льняные или хлопковые ткани, самый крепкий алкоголь, какой у вас найдется. У вас есть дорожная аптечка?

Изольда тут же отдает распоряжения.

Один из охранников достает из-под сиденья флягу с бренди, другой вытаскивает из дорожного сундука чистую рубашку и отрывает от нее длинные полосы.

— Я сделаю все, что в моих силах, — твердо говорю я, готовясь к своей самой странной и самой важной операции в жизни.

Женщина смотрит на меня с новым, проснувшимся в ее глазах уважением и надеждой. В этот момент я перестаю быть для нее оборванкой. Я становлюсь ее единственным шансом на спасение любимого человека.

И я не собираюсь этот шанс упускать.

В карете, несущейся по темной дороге, воцаряется атмосфера импровизированной операционной.

Я — хирург, Лиара и Изольда — мои ассистенты, а двое охранников — молчаливые, потрясенные наблюдатели.

Забыв про усталость и страх, я полностью погружаюсь в работу. Движения моих рук становятся быстрыми, точными и экономными.

— Держите его, чтобы не дергался, — командую я, обрабатывая руки и края раны крепким, пахнущим спиртом бренди. — Лиара, подай мне ту полоску ткани.

Я работаю, не обращая внимания на тряску и полумрак.

Я очищаю рану, аккуратно удаляя обрывки одежды, и туго перевязываю кровоточащие сосуды, используя тонкие полоски ткани как лигатуры.

Мои пальцы, натренированные годами сложнейших операций, порхают, делая то, что должны.

В этот момент я не беглянка Эола. Я — Ольга Владимировна, и я спасаю жизнь.

Но в самый разгар моей работы, когда я уже почти заканчиваю накладывать тугую повязку, карета с оглушительным визгом тормозит.

Нас всех швыряет вперед.

Раненый на коленях Изольды глухо стонет от боли.

Я едва успеваю упереться руками в противоположное сиденье, чтобы не упасть.

«Черт! Ну разве в таких условиях можно работать?!» — проносится в голове злая, чисто профессиональная мысль.

— Борил, дьявол тебя дери, в чем дело?! — кричит Изольда, пытаясь удержать своего жениха.

Но вместо ответа кучера снаружи раздается другой голос.

Низкий, властный, рокочущий.

Голос, от которого у меня кровь стынет в жилах.