Я смотрю в окно, как фигура герцога стремительно уменьшается и растворяется в сумерках, и не могу поверить в то, что только что произошло.

Мы спасены.

Спасены отчаянной мольбой одной женщины и странной, внезапной милостью безжалостного дракона.

Карета несется во тьму, и я наконец-то выдыхаю. Воздух со свистом вырывается из моих легких, и только сейчас я понимаю, что все это время почти не дышала.

Я откидываюсь на мягкий бархат сиденья, и все тело бьет мелкая дрожь — отходняк после чудовищного напряжения.

Рядом со мной так же трясет Лиару. Мы обе поворачиваемся к Изольде, наши лица скрыты под шлемами, но, я уверена, в наших глазах — одинаковая, безмерная благодарность.

— Спасибо, — шепчем мы почти в унисон.

Изольда качает головой, ее взгляд прикован к бледному лицу жениха.

— Не благодарите меня, — тихо говорит она. — Просто спасите его.

Ее слова действуют на меня, как разряд тока.

Все верно. Расслабляться рано.

Я снова поворачиваюсь к раненому. Мой долг — и как врача, и как человека, обязанного этой женщине жизнью, — сделать все, чтобы Аларик выжил.

Я уже наложила повязку, но это только начало.

— Помогите мне уложить его так, чтобы ноги были выше головы, — командую я. Охранники, теперь смотрящие на меня с откровенным уважением, помогают мне подложить под ноги Аларика дорожный сундук. — Это улучшит приток крови к мозгу и сердцу, поможет бороться с шоком. Укройте его. Всеми плащами, что у вас есть. Он теряет кровь, а значит, и тепло. Нельзя допустить переохлаждения.

Я теряю счет времени, полностью погружаясь в работу. Внешний мир перестает существовать. Есть только я, мой пациент, ритм его слабого пульса под моими пальцами и прерывистое дыхание.

Радость от того, что мы снова чудом вырвались из лап чудовища, отходит на второй план.

Сейчас я не беглянка Эола. Я — врач Ольга, и я борюсь за жизнь.

Только когда я сделала все, что было возможно в этих первобытных условиях, силы окончательно покидают меня. Я безвольно откидываюсь на сиденье, закрывая глаза.

— Как он? — тут же раздается тихий, полный страха голос Изольды.

— Стабилен, — отвечаю я честно, не открывая глаз. — Кровотечение я остановила. Пульс слабый, но ровный. Сейчас главное — как можно быстрее доставить его в лечебницу. Ему нужна операция. И срочно.

Меня неумолимо клонит в сон, но я не позволяю себе отключиться надолго.

Каждые десять-пятнадцать минут я заставляю себя открыть глаза, наклониться к Аларику, проверить его пульс и дыхание.

Проходит, кажется, вечность. Карета наконец-то замедляет ход. Я слышу окрики, вижу в окне свет факелов. Мы у ворот столицы. Стражники останавливают карету, но полный стали и власти голос Изольды моментально решает все вопросы. Тяжелые ворота со скрипом отворяются, и наша карета, сопровождаемая двумя всадниками из городской стражи, влетает в город.

Я выглядываю в окно.

Мы несемся по узким, мощеным булыжником улочкам. По обеим сторонам нависают высокие, островерхие дома с темными деревянными балками, похожие на декорации к историческому фильму.

В окнах кое-где горит теплый свет свечей и масляных ламп, отбрасывая на мостовую длинные, пляшущие тени. Впереди, на фоне ночного неба, вырисовывается силуэт огромного собора.

Я смотрю на этот средневековый, сказочный город, и впервые за все это время чувствую, как железные тиски, сжимавшие сердце, медленно разжимаются.

Монстр остался позади.

Мы в столице.

Можно наконец-то можно выдохнуть.

Карета, громыхая колесами по брусчатке, наконец, останавливается в тихом, чисто выметенном дворе.

Я выглядываю в окно и замираю.

Мы у Королевской лечебницы. Но это не похоже на больницу в моем понимании. Это скорее дворец — огромное, величественное здание из белого камня, с высокими стрельчатыми окнами, из которых льется теплый, спокойный свет.

В воздухе пахнет не городским смрадом, а чистотой, воском и сушеными травами — лавандой, ромашкой, шалфеем.

— Эола, смотри! — восторженно шепчет Лиара, толкая меня в бок. — Та самая лечебница, о которой я тебе говорила!

Я смотрю на это великолепие, и во мне просыпается профессиональное восхищение. Какая бы дикость ни творилась в этом мире, но медицину здесь, похоже, уважают.

Это место — настоящий храм науки и исцеления. И я чувствую, как в душе разгорается огонь — мечта Эолы, ставшая моей.

Я должна сюда попасть!

Дверцу кареты тут же открывают, и нас встречает суровый, сухопарый мужчина в строгой одежде, похожей на униформу.

Изольда, не дожидаясь вопросов, начинает быстро объяснять ситуацию. Мужчина кивает, отдает какие-то распоряжения, и тут же появляются санитары с носилками, на которые осторожно перекладывают Аларика.