Рядом с ними, занимая собой, казалось, всё свободное пространство нашей жалкой пещеры, возвышается Джаред.

Сумка с медикаментами выскальзывает из моих ослабевших пальцев и с глухим стуком падает на камни. Ноги становятся ватными, в коленях появляется предательская дрожь.

Он стоит, широко расставив ноги, опираясь здоровым плечом о влажную кладку колодца. Его грудь, едва прикрытая моими бинтами, тяжело и неровно вздымается.

Сквозь белоснежную марлю проступают пятна крови — рана открылась, но ему, кажется, плевать на боль.

В его глазах больше нет ни намека на беспамятство. Там горит холодный хищный огонь. Вертикальные зрачки сузились, превратившись в две острые иглы, которые пригвождают меня к месту.

— Вот наконец-то и моя женушка соизволила показаться, — его голос звучит как рокот надвигающейся лавины, низкий, вибрирующий, от которого мурашки бегут по коже.

Я делаю судорожный вдох, пытаясь найти в себе силы не упасть. Джаред делает шаг ко мне — медленный, неотвратимый. В руке он сжимает какой-то рваный комок.

Он останавливается в шаге от меня. Я чувствую жар, исходящий от его тела — жар дракона, готового испепелить всё на своем пути.

На его губах играет кривая, злая ухмылка.

— Глупо было надеяться, — выдыхает он мне прямо в лицо. — Что эти жалкие тряпки меня удержат.

Он небрежно, с презрением швыряет мне под ноги обрывки веревок. Видимо, тех самых, которым Лоррет пыталась его связать. Они выглядят так, будто их разорвали, как гнилые нитки.

Я сглатываю вязкий ком страха, но взгляд нетвольно возвращается в тот угол где находятся Лоррет и Милене.

Мой инстинкт врача и защитника, тот самый, что заставил меня спорить с Валериусом и спасать Эйнара, вспыхивает с новой силой.

— Не трогай их! — мой голос хрипит, но я заставляю себя выпрямиться и посмотреть в его пугающие глаза. — Они здесь ни при чем. Только посмей их тронуть, Джаред...

Его ухмылка гаснет.

Лицо становится жестким, непроницаемым, как маска античного бога войны. Он даже не смотрит в сторону женщин.

— Плевать я на них хотел! — бросает он равнодушно, и от этого безразличия становится ещё страшнее. — Они мне не нужны. Я уже говорил тебе, мне нужна только ты.

Он делает ещё полшага, сокращая дистанцию до минимума. Я чувствую запах его крови, смешанный с запахом озона и опасности. Он нависает надо мной, подавляя своей мощью.

— Точнее, даже не ты сама, — продолжает он вкрадчиво, наклоняясь к моему уху. — А то, что спрятано в твоей хорошенькой головке. Тайна, которой ты так отчаянно не хочешь делиться со своим законным мужем.

Я хочу отшатнуться, но спина упирается в холодную стену. Бежать некуда.

— Я даже готов проявить щедрость, женушка, — вдруг произносит он, и в его голосе проскальзывают неожиданно деловые нотки. — Твоя выходка с «самоубийством»... Это было неожиданно и дерзко. Я оценил. Поэтому, и лично подтвердил, что моя жена мертва. Так что, официально тебя не существует. Ты свободна, как ветер.

Я вспоминаю, что об этом же докладывал Валериусу его прихвостень и это меня сильно смутило в его отчете.

— И зачем тебе это? — вырывается у меня.

Джаред усмехается, и в этой усмешке нет ни капли тепла. Только холодный расчет.

— Потому что это идеальный вариант. И для тебя, и, что важнее, для меня. Я выполнил договор с твоим отцом, я женился на тебе. Но этот брак... он мне не нужен. Твоя «смерть» развязывает мне руки. Никаких обязательств, никакой обузы в родовом замке.

Я начинаю понимать.

Боже, какая же у него извращенная, циничная логика!

Ему плевать на меня как на человека. Я для него — просто пункт в контракте, который удачно самоустранился.

— Так что радуйся, — он снова нависает надо мной, опираясь рукой о стену возле моей головы, запирая меня в ловушку из своего тела и камня. — Ты можешь гнить в этом колодце или бежать на край света, мне будет плевать, я забуду о тебе навсегда. Но для этого... — его глаза вспыхивают яростным огнем, — ты расскажешь мне всё о проклятии. Снимешь его. И тогда я забуду о тебе навсегда.

Внутри меня поднимается волна возмущения и дикой, беспросветной усталости.

Я спасала его. Я обрабатывала его раны, пока мои руки дрожали от напряжения. А он?

Он торгуется со мной, как на рынке, угрожая и требуя того, чего у меня просто нет!

— Да сколько можно?! — я вдруг толкаю его в здоровую грудь обеими руками.

Джаред от неожиданности даже не шелохнулся, но его брови ползут вверх.

— Я. Ничего. Не. Знаю! — чеканю я каждое слово, глядя ему прямо в глаза. — Я не знаю ни про какое проклятие! Я не знаю, чего ты от меня хочешь! Я — не та, за кого ты меня принимаешь, сколько раз тебе повторять?! Я Ольга, просто врач, которая пытается выжить в этом дурдоме! Я не Эола!

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как адреналин сжигает остатки страха.