Профессор Уваров чуть подался вперёд, и его выцветшие глаза задержались на мне дольше, чем взгляды остальных. Другие доктора были исполнены злости и предвкушения моего позора, но в глазах доброго старика я видела только искреннее сочувствие.

— Скажите-ка мне, Анна Александровна, — начал он неспешно, своим скрипучим голосом, — что есть жар у человека?

— Повышение температуры тела! — ответила я почти автоматически. — Симптомы борьбы организма с воспалением или заражением…

В комнате весьма неуместно раздался негромкий смешок.

— Ох, как заумно сказала! Вызубрила, небось.

— Ладно, — продолжил Уваров. — А чем бы вы сбили повышенную температуру?

Я замерла. В голове мгновенно вспыхнул список лекарств, которые я обычно назначала пациентам: парацетамол, ибупрофен, аспирин… Чёрт, а ведь их ещё не изобрели, скорее всего. Я опустила глаза, и это сочли за заминку.

— Видите, — ехидно бросил долговязый доктор, который, кажется, особенно меня ненавидел. — Она и двух слов связать не может.

Я подняла взгляд и спокойно ответила:

— Больному нужны травы. Отвар ивы, настой малины, холодное обтирание, покой и обильное питьё.

Окружающие стихли, но ненадолго. Один из докторов, кажется, хирург, фыркнул:

— Это знают абсолютно все. Любая бабка в деревне расскажет подобное.

— Именно! — вдруг вмешался профессор Уваров, и в его голосе послышалась суровость по отношению к своим коллегам. — Все это знают. Все! А вы унижаете девушку, которая отвечает вам совершенно верно!!!

Я почувствовала благодарность. Похоже, он действительно на моей стороне. Снова повернувшись ко мне, старик продолжил:

— Хорошо. Расскажите-ка мне, дорогая барышня, как остановить сильное кровотечение?

— Нужен жгут, — поспешно выпалила я, — давящая повязка. Следует прижать артерию выше раны.

Он удовлетворённо кивнул.

— А если рана гноится?

— Чистка раны, полоскание раствором карболовой кислоты, можно использовать порошок йодоформа. А после — тщательный уход…

— Неплохо, — протянул профессор. — Кажется, именно этим вы обработали рану того мужчины в отделении, не так ли?

Я кивнула.

Но в этот момент чей-то голос насмешливо заметил:

— Ну, разве вы не слышите, а? Она тараторит слово за словом, потому что заранее всё вызубрила. Нахваталась каких-то обрывков и умничает!

— Да, она и сама, как этот обрывок, — насмешливо поддержал кто-то другой. — Подслушала, о чем мы между собой говорим, и вообразила себя медиком!

Я заставила себя удержать равнодушие на лице. Главное — не поддаваться на провокации. Они не должны видеть, насколько мне всё это противно.

Профессор же, словно не обращая внимания на подначки, спросил меня:

— Ладно, а если больному трудно дышать? Скажем, у него скопилась жидкость в лёгких. Что вы сделаете?

Я отметила про себя, что вопросы становятся всё сложнее и сложнее: профессор повышал ставки.

В голове всплывало обычное для моего прежнего мира: дренирование, антибиотики, отхаркивающие средства… кислородная маска, в конце концов!

Но в этой реальности кислорода не добудешь даже за все богатства мира, вместе взятые.

— Нужно усадить больного полусидя, — медленно ответила я. — Открыть окна, дать доступ воздуха. Сделать всё, чтобы облегчить дыхание… — немного помолчала и добавила: — Иногда при таких случаях вскрывают грудную клетку, чтобы выпустить жидкость.

Неожиданно раздался взрыв смеха.

— Она возомнила себя хирургом! — громко сказал долговязый. — Высоко метит, выскочка!

Душу затопило гневом. Как же сильно они желали выставить Анну глупой! Цеплялись, придирались безо всякой причины, унижали с удовольствием, а ведь отвечала я совершенно правильно. Предвзятые, лицемерные… тошнит! Но негативно реагировать нельзя, они специально выводят меня из себя.

Бросила быстрый взгляд на Романа Михайловича. Он выглядел задумчивым, но презрения как у всех, в его глазах я не заметила. Главврач Геннадий Иванович смотрел на меня очень внимательно. И в его взгляде мелькало однозначно что-то позитивное. Да, это было удивление. Удивление и интерес, но вовсе не насмешка!

— Хватит! — резко перебил профессора Уварова молодой доктор. — Мы теряем время. Девица нахваталась каких-то обрывочных знаний и уже вообразила себя великим врачом. Что мы здесь сидим, господа? Это же глупое тщеславие. Пусть она лучше освободит место для какой-нибудь смирной горожанки, которая молча и без возражений будет таскать тряпку и не полезет не в свои дела!

Слова его были пропитаны таким ядом, что окружающие одобрительно загудели.

Я не шелохнулась. И не потому, что была уверена в себе. Внутри всё дрожало от негодования и отвращения. Но я не позволю им насладиться своей слабостью.

Но снова удивил профессор Уваров.