Отвернулась, переводя дыхание. Но когда повернулась вновь, увидела, что Василиса замерла, глядя на меня с обидой, а глаза уже на мокром месте.

Сразу же стало совестно. Девушка просто очень юная и романтичная. Ей кажется, что рядом происходит волшебство, в котором она не может поучаствовать. А я вот так себя веду…

— Извини, — прошептала я. — Виновата. Просто всё не так радужно, как тебе кажется, поверь! Отношения — сложная штука. Это только в книгах всё без сучка и задоринки. А в реальной жизни очень-очень много проблем…

Василиса шмыгнула носом, но кивнула, опуская глаза.

А я решила, что пора уходить.

— Ладно, я скоро вернусь. Увидимся, — бросила я и выскочила обратно в коридор, чтобы отдышаться.

Сказка сказкой, а сейчас мне нужно идти на поклон к наследному принцу… то есть княжичу, как здесь говорят. Что он мне запоёт? Уверена, ничего хорошего. Надо не забывать, что молчание — золото. Может быть, я выдержу и ничего не скажу ему в ответ? А может быть, он обрушит всю критику на своего брата? Хотя… на это глупо понадеяться.

В любом случае это быстро закончится. Я всё переживу.

Скрепившись, я направилась к кабинету Романа Михайловича…

* * *

Остановилась перед дверью, выдохнула и постучала.

— Войдите, — зычно бросил Роман Михайлович, и я облегчённо вздохнула. Значит, он уже здесь. Прекрасно.

Вошла, робко опуская глаза, и, увидев сидящего в кресле чернявого молодого человека, поспешила поклониться на местный манер.

— Доброе утро, ваше высочество, — проговорила как можно мягче и застыла в такой позе.

Ожидала чего угодно: молчания, грубоватого ответа, но не того, что наследный княжич вскочит на ноги, ринется ко мне, схватит за плечи, заставив испуганно посмотреть ему в глаза, и воскликнет:

— Дорогая невестка, я счастлив!

А после возьмёт и расцелует меня в обе щёки, подарив широкую радостную улыбку.

Невестка? Меня уже признали? Что за бред?

Я беспомощно повернулась к Роману Михайловичу, который выглядел напряжённым донельзя и на нас категорически не смотрел. Ничего не понимаю… Значит, в княжеской семье меня ждут с распростёртыми объятиями? Да как такое возможно?

— Простите… — я слегка отступила, смутившись.

А наследный княжич, Эдуард Михайлович, понятливо произнёс:

— Ах, Анна, это вы извините меня. Я набросился на вас сгоряча. Просто очень впечатлён вами, честное слово! Не мог дождаться этой встречи. Проходите, садитесь.

Он указал на кресло рядом с собой, а я, всё ещё ошеломлённая, присела.

— Впечатлён? — пробормотала я, будто сама себе. — Но почему?

— Как почему? — искренне удивился Эдуард Михайлович. — Вы же поразительно талантливы! Роман рассказал мне о том, что именно вы создали уникальное лекарство, спасшее жизнь уже не одному пациенту. Надо же: такая юная, красивая, кроткая девушка — а столько знаний, таланта. Я восхищён. Искренне.

Растерялась. Чего-чего, а услышать столько похвалы и восхищения я точно не ожидала, и теперь чувствовала себя не в своей тарелке.

Кстати, княжич оказался весьма симпатичным. Может, не настолько, как Роман, но очень даже приятной внешности.

Он выглядел старше, солиднее — действительно княжич, но улыбка напрочь стирала ощущение важности. Эдуард казался таким простым, доступным, будто он вовсе не один из самых знаменитых аристократов этого мира.

В итоге завязался разговор, на который я совершенно не рассчитывала. Наследный княжич интересовался абсолютно всем: каким образом работает моё лекарство, из чего оно создаётся, сложно ли протекает процес…. Когда услышал, что оно делается из плесени, был весьма-весьма изумлён. Засыпал меня вопросами о тонкостях процедуры, и я поняла, что он довольно-таки образован. Вскоре я втянулась в разговор и отвечала уже охотно, почти забыв о присутствии Романа Михайловича.

Эдуард, безусловно, обладал невероятной харизмой, которая в корне отличала его от младшего брата. Он был добродушен, располагал к себе улыбкой, речами, острым словом — умел сразу дать понять свою симпатию и принятие. Я была в восторге. Почему они такие разные, если выросли в одной семье? Роман Михайлович — такой сложный человек, к нему не подступишься. Интересно, а у Эдуарда это напускное или всё-таки черта его характера?

Наконец, княжич спросил:

— Я просто изумлён до глубины души, но хотелось бы узнать, когда вы планируете познакомиться с родителями? Рома, — он повернулся к брату, — нехорошо, что ты прячешь от отца с матерью такую прекрасную девушку. Я понимаю, что есть определённые сложности… — он запнулся, и я сразу догадалась. Конечно же, имел в виду моё происхождение. — Но думаю, что с этим лучше не тянуть.

Роман Михайлович напряжённо сглотнул.

— Я подумаю об этом, брат, — ответил он довольно холодно.