На его щеке — кровь. Темная полоса тянется от виска к скуле, рубашка разорвана и вся в темных пятнах. Я резко отстраняюсь, насколько позволяют его руки, и лихорадочно осматриваю мужа.

— Ты ранен! Боже, Драгон, ты…

— Все хорошо, — перебивает он, и голос звучит на удивление спокойно. Слишком спокойно. — Это не мое.

Я моргаю, пытаясь сфокусироваться. Только сейчас замечаю, где мы. Подвал. Или подземелье — каменные своды, влажный воздух, запах земли и мощного. За спиной Драгона, у стены, лежит чье-то тело.

— Что здесь…

Но Драгон поворачивает мое лицо к себе, ладонями обхватывая мои щеки. Его взгляд пронзает меня насквозь — горячий, отчаянный, полный чего-то, от чего перехватывает дыхание.

— Я люблю тебя, — говорит он. Просто. Твердо. Как клятву.

Мир останавливается.

— Драгон…

— Я сильно тебя люблю, Айви. Настолько, что это разрывает меня изнутри.

И он целует меня. Жадно, горячо, отчаянно — так, что у меня подкашиваются колени. Я отвечаю, вцепляясь в его плечи, и мне кажется, что сейчас я просто растворюсь в этом поцелуе. Сердце разрывается от переполняющих чувств — страха, облегчения, любви.

Любви.

Боже, я люблю его. Люблю так сильно, что больше не могу это отрицать.

Драгон отрывается от моих губ, прижимается лбом к моему. Дышит тяжело, неровно.

— Будь счастлива, — шепчет он. — Несмотря ни на что. Обещай мне.

Мое сердце обрывается.

— Зачем ты это говоришь? — голос дрожит, слова едва слышны.

Он не отвечает. Вместо этого отступает на шаг, но не отпускает мою руку. Его пальцы крепко сжимают мои — нежно и в то же время отчаянно.

— Прости меня, — произносит он.

И я чувствую укол.

Резкий, острый — словно иглой кольнули в подушечку большого пальца правой руки. Я вскрикиваю от неожиданности и смотрю вниз.

Капля крови. Яркая, алая, выступает на коже и медленно стекает вниз.

— Что ты…

Драгон морщится — так, будто ему самому причинили боль.

— Прости, — повторяет он хрипло.

И ведет меня к странному каменю у противоположной стены.

Я иду за ним на подгибающихся ногах, не понимая, что происходит. Мысли путаются, сердце колотится, и только одно слово крутится в голове: нет.

Это алтарь. Грубый, древний, с трещинами и темными пятнами на поверхности. В центре — углубление, похожее на лепесток.

Драгон прикладывает мою руку к холодному камню. Кровь с пальца капает в углубление.

— Драгон, что ты делаешь? — голос срывается на крик.

Он смотрит мне в глаза. И я вижу в них все — любовь, решимость, прощание.

— Отдаю свое сердце той, кого люблю. Отдаю свою жизнь во имя любви, что сильнее древних клятв. Пусть моя кровь смоет грехи прошлого. Пусть моя душа станет ключом к ее свободе. Пусть мое сердце бьется в ней, даже когда перестанет биться во мне.

Нет.

— НЕТ!

Понимание обрушивается на меня, как ледяная волна. Он жертвует собой. Отдает свою жизнь, чтобы снять с меня проклятие.

Я рвусь к мужу, пытаясь вырвать руку, но он держит крепко.

— Прекрати! — кричу я. — Останови это! ДРАГОН, ПРОШУ!

Слезы заливают лицо, я дергаюсь, царапаю его руку свободной ладонью.

— Пожалуйста, не надо! Не делай этого!

Но он продолжает. Его рука трансформируется — кожа темнеет, проступают чешуйки, пальцы удлиняются, превращаясь в когти. Один плавный взмах — и на его запястье появляется глубокая царапина.

Кровь. Его кровь.

Драгон прикладывает запястье к алтарю, и его кровь смешивается с моей в углублении.

— НЕТ! — я бросаюсь к алтарю, хватаюсь за подол юбки и отчаянно пытаюсь стереть кровь с камня. — Нет, нет, нет!

Ткань намокает, окрашивается в красное, но я продолжаю тереть, рыдая.

— Пожалуйста, верните это обратно! Я не хочу! Слышите⁈ Я НЕ ХОЧУ!

Позади раздается глухой звук — будто что-то тяжелое упало на колени.

Я оборачиваюсь.

Драгон.

Он на коленях, одна рука прижата к груди, лицо бледное. Губы едва заметно шевелятся.

— Драгон!

Я бросаюсь к нему, падаю рядом на колени, хватаю его лицо ладонями. Оно холодное. Таким холодным он не был никогда.

— Нет, нет, нет, — бормочу я сквозь слезы, целую его губы, лоб, щеки. — Не смей. Слышишь? НЕ СМЕЙ!