На дорожке во внутреннем садике их ждала карета, куда заложники и сам Код ди Яр сели. Помимо них внутри находились еще двое мужчин в дешевой, тусклой одежде неопределенного цвета. Зато оба — с пистолетами. Пленники сели на одну скамью, их похитители — напротив. Три дула, каждому по одному. В такой ситуации, даже если захочешь, не рискнешь своей жизнью ради других — без толку.

Карета тронулась.

— Объяснитесь, наконец, Код ди Яр, — потребовал отец Джуно.

Голос его был лишен эмоций, но звучал твердо.

Только купец лишь хмыкнул.

— Черные, да? — спросила Джуно. — Я говорила тебе, Аязелу, за этим стоят черные.

Но Аязелу продолжал молчать, очевидно, обдумывая ситуацию и ища выход.

— Ну почему же черные, — хмыкнул Код ди Яр беззлобно. — Мы не хотим погрузить мир во тьму и хаос. Мы хотим, чтобы он из тьмы и хаоса вышел.

Джуно приоткрыла рот. Быть не может.

— Белые? — изумленно выдохнула она.

Купец, сидевший точно напротив нее, уставился на Джуно, не мигая. На его лице царило блаженное спокойствие.

— Когда Илия открыл Артефакты Цвета, он думал, что несет людям чудо. Но он нес им лишь страдания, раздоры, неравенство. Он пробудил алчность, жажду власти, бессердечие. Что такое цвет, Джустина? Это ведь… ничто. НИЧТО. Пустота. Игра света, обман зрения. Мы, люди, сами наделили его значением, смыслом, назначили ценностью, как будто жалкая пурпурная безделушка может стоить дороже человеческой жизни!

Если в начале речи Код ди Яр казался расслабленным, то к концу распалился, голос его зазвучал жестче, трагичнее. Словно поймав себя на излишнем драматизме, он вздохнул и продолжил прежним тоном:

— Белые давно мечтали о том, чтобы прекратить войны, соединив Три Артефакта. Я знал об этом, но, как и многие, не придавал значения. Пока мне не попалась в руки одна очень старая запись. Предсказание, если хотите. Смысл ее был таков: когда мир окажется на пороге тьмы, придет сила, которая будет объединять в себе все три сущности, и эта сила принесет людям свет.

Он замолчал, будто бы воспоминания о предсказании наполняли его душу счастьем, и он хотел его прожить, прочувствовать в полной мере.

— И? — не выдержала Джуно.

— Вы — эта сила, Джустина.

Она замерла. Погодите, то есть она — не просто случайный заложник? Ее намеренно везли куда-то, решив, что она — ключ к какому-то дурацкому пророчеству? По спине от этой мысли пробежал холодок. Одно дело, когда тебя похищают просто потому, что ты подвернулась под руку, другое — когда у фанатиков есть на тебя планы.

Джуно почувствовала взгляд Аязелу, но он не шевелился, будто окаменел. А вот папа чуть подался вперед, беспечно игнорируя направленное на него оружие.

— Ты совсем разума лишился? — прошипел он. — Во-первых, в лучшем случае объединение артефактов приведет к тому, что у нас больше не будет источника цвета, что убьет экономику всех трех земель и уничтожит все, что до сих пор сдерживало нас последние пару столетий от настоящих военных конфликтов. А с большой долей вероятности черные окажутся правы, и вы просто уничтожите весь мир.

— Но будем справедливы, — добавил язвительно Аязелу, — при таком раскладе алчности в нем действительно не будет.

Папа кивнул и продолжил мрачную шутку словами:

— Крайне эффективная стратегия, бесспорно. Но что, если дело кончится всего лишь бойней за ресурсы, оставшиеся без высшего смысла, без неоспоримой власти Цветоносных, без общей философии и веры?

— Равенство.

Аязелу и папа фыркнули одновременно.

— Равенство — утопическая идея, — ответил отец Джуно. — Невозможная в реальности, в которой мы живем.

— Безупречный мир — удел безупречных существ, — поддержал его Аязелу. — Среди людей я таких не встречал.

Этот разговор не пошатнул веры Код ди Яра. Он лишь снисходительно улыбнулся, решив ничего не доказывать.

Отец Джуно это понял, как и то, что человека с такими твердыми убеждениями не переспорить.

— Что насчет Джустины? Что за несусветная глупость про предсказание?

— Вы сами рассказали мне, Маттео, что бабка вашей дочери по материнской линии была родом из Карнавы. Сама она — дитя Бранки. А теперь — жена Советника Горданы. Она объединяет три земли. А скоро она объединит три артефакта. И на мир прольется свет.

Джуно могла бы сказать, что не станет объединять артефакты даже ради такой высокой, благородной цели, как уничтожение мира. Но она понимала, что отца и мужа ей взяли не для моральной поддержки.

— Судьба благовалила нам, — продолжал Код ди Яр. — Все складывалось даже лучше, чем я планировал. Когда Джустина оказалась во дворце в Гордане... Все наши провокации на хребте, все наши попытки организовать переговоры и вытащить из дворцов цветоносных, все это могло оказаться куда сложнее, если бы госпожа Монтен-Блум не стала почетной пленницей.