Здесь я и Хайс. Напротив — Брадос, Деренис и Баринис. Старшие сидят выпрямив спины и чинно отпивая чай. Младший сын нетерпеливо ерзает в кресле. Ему не терпиться бежать играть в снежки. А вот старшие чувствуют наше напряжение.

— Что-то случилось? — интересуется Брадос. — Уверен, могу решить.

Мысленно усмехаюсь. Уверен в себе, как и Эйс. Может, и не зря. Он хорошо себя чувствует в Совете. До меня доходят слухи, что Эйс ему помогает, подсказывает. Но особенно не вмешивается. Доверяет сыну.

Деренис переводит встревоженный взгляд с меня на Хайса. Она более нежная и добрая, как Роксана. Переживает.

— Я хочу вас кое с кем познакомить, — осторожно начинаю я.

Хайс встает. Подходит к двери в зал и открывает.

Настоящая Роксана, теперь уже Оксана, робко заходит. Оглядывает детей. Чувствую, что едва сдерживается, чтобы не броситься обнимать их.

Брадос и Деренис замирают.

Тоже чувствуют — это не просто незнакомая женщина. Это кто-то важнее. Но пока не понимают.

Первым приходит в себя Баринис. Сталкивается взглядом с настоящей Роксаной и…

— Мама!!! — младший сын вскакивает с кресла и несется к ней со всех ног.

Она падает на колени, ловит его, прижимает к себе. А он вжимается в нее, всхлипывая и повторяя «Мама, мама».

Брадос и Деренис переводят на меня обескураженные взгляды. Я внимательно слежу за ними.

Вообще-то мы хотели как-то подготовить их сначала. Это сложно вот так с бухты барахты все принять. Но…

— Сын, дочка, — Оксана поднимает голову, глядя на них.

— Это… правда? — тихо выдыхает Брадос.

Завороженно смотрит ей в глаза.

Глаза. Глаза все выдают. Всегда.

— Мама… — Деренис всхлипывает и тоже бросается к настоящей Роксане.

Последним встает и подходит Брадос. Падает на колени рядом с ней и опускает голову на плечо.

Тут я уже и сама готова расплакаться, пока они все обнимаются.

— Пойдем, — я тихо подхватываю Хайса под руку, утягивая его за дверь. Им нужно время.

Роксана-Оксана проводит с детьми почти неделю. Они отказываются от нее отлипать и ходят хвостиками за ней все втроем.

Легче всех перенес Баринис. Я с его легкой руки тут же стала тетей Роксаной. Родной и любимой для всех. Больше всех задает вопросов Брадос. Пытается во всем разобраться. Работа в Совете сделала его серьезнее и ответственнее. Деренис просто счастлива.

Эйс никак не дает о себе знать. Но я уверена: он в курсе, что настоящая Роксана вернулась. И ждет.

Есть что-то приятное в том, чтобы заставлять его ждать.

Но в конце-концов Оксана решается.

— Я готова, — говорит она мне однажды за завтраком. — Я готова с ним встретится.

Новая Роксана

На мир я смотрю теперь другими глазами. И все кажется мне чужим, незнакомым.

Особенно, когда встречаюсь с женщиной, занявшей мое место. Видеть себя со стороны — странно.

Но я больше не чувствую, что я — та самая Роксана. Роксана теперь она. А я — другая. Я — Оксана.

Только дети — родные и любимые, а вот мир вокруг — непривычный.

Поэтому я с нарастающим нетерпением жду встречи с Эйсом. Не потому, что хочу вернуться к мужу, нет. Я хочу знать, понять себя, насколько я изменилась.

Чувства к Эйсу, ревность и желание его внимания, что сводили меня с ума — вернутся? Или я посмотрю на некогда любимого мужчину как на чужого?

Я приезжаю в особняк вместе с женщиной, что теперь по праву правит Ледяными землями. Она легко сжав мою руку в знак поддержки остается в карете. А я поднимаюсь по ступенькам и звоню в дверь когда-то своего дома.

Открывает дворецкий. Знакомое, привычное лицо. Сколько раз он утешал меня, когда я, сжигаемая ревностью, сходила с ума в отсутствии Эйса.

Но сейчас мужчина смотрит на меня равнодушно и с некоторой жалостью. Раньше в его глазах я ничего подобного не видела. Но да, я ведь теперь другая. Даже иначе выгляжу. Он меня не узнает.

— Даар Эдельред не принимает, — холодно отрезает дворецкий. Последний бастион между ледяным Эйсом и миром вокруг нашего дома, — дворецкий собирается закрыть передо мной дверь, когда я кладу ладонь на теплое дерево двери.

— Меня примет, — смотрю на дворецкого прямо, в упор, и что-то внутри него вздрагивает.

Узнает меня? Роксана говорит: глаза все выдают.