Есть лес, но он далеко. Есть еще каменные зубцы, мы стоим прямо под ними.

Но… не знаю. Я тоже чувствую нервозность. По коже бегут мурашки.

А своему чутью я привыкла доверять.

Сосредотачиваю взгляд на камне. Там ничего нет, лишь очередная снежно-ледяная шапка.

Поднимается ветер. Теперь приходится кричать, чтобы перекрыть его вой.

— Что? — повторяю вопрос я.

— Там чьи-то следы. Я проверю, леди, — поясняет Ругнор мне. — А вы идите к повозке. Тут безопаснее.

Я только киваю.

Охранник двигается к зубцам, его напарник уже достал секиру и внимательно смотрит по сторонам. Осберт и кучер настороженно двигаются ко мне. Оба достали кинжалы, озираются.

Я засовываю кристалл в карман и уже собираюсь подойти к повозке, когда из-за каменных копий ко мне прыгает… заяц.

Самый обычный заяц.

Нет. Не обычный.

Зверек крупнее. Из пасти торчат клыки, черные глаза сверкают, а на лапках самые настоящие когти. Уши стоят торчком. И хвост. Это не обычный заячий хвостик-шарик. Он больше похож на длинный кнут.

Да, он выглядит странно, но, наверное, просто местная порода.

— А кто это у нас тут, — улыбаюсь я.

Хотя и понимаю, что зайка сейчас меня испугается. Примется улепетывать. Но меня все еще потряхивает от ощущения опасности. И я пытаюсь взять себя в руки.

Зайка немигающие смотрит на меня.

У него шерстка такая мягкая и манящая. Хочется запустить в мех пальцы.

Никогда не гладила зайцев. И всегда хотела.

Завороженно протягиваю руку.

— Нет, леди, нет! — кричит Осберт. — Это ледяная тварь! Бегите, леди! — голос мужчины полон страха.

Слышу топот, кто-то бежит ко мне.

Я отдергиваю руку. Испуганно отшатываюсь назад.

Заяц не делает ни единой попытки приблизится. Зверь уже косится в сторону, собираясь отпрыгнуть, как…

Откуда-то летит стрела — и вонзается рядом с зайцем.

Тот подпрыгивает с перепугу и хвост-плеть рассекает воздух. Меня касается лишь самый кончик. Едва задевает бедро.

Но боль пронзает адская.

Кожу обжигают тысячи раскаленных иголок, бедро скручивает от боли, на глаза выступают слезы. Прижимаю руки к болезненному месту.

Но боль только нарастает.

И я падаю на снег, как подкошенная.

Помню свой крик.

А дальше темнота.

В себя прихожу здесь же. Болит чуть меньше, уже терпимо. Лежу на снегу, на руках у знакомой охотницы. Вокруг меня суетится Осберт. Ругнора и Кнёля не видно. Кучер меланхолично занимается лошадью. Только сейчас в голову приходит, что за все время он и слова не сказал.

Но, как оказывается, первым позвал помощь. Девушку-охотницу, которую я уже видела по дороге. Не задумываясь бросаю взгляд на стрелы в ее колчане.

Нет, оперение совсем другое. Стрелы украшены синими перышками местных птиц, когда как у неизвестной стрелы, вспугнувшей ледяного зайца они белые.

Облегченно выдыхаю.

Охотница замечает мой взгляд. Понимающе кивает.

— Ваши парни пошли искать нападавшего, леди, — поясняет она. — Ругнор опрашивает деревенских, а Кнёль пошел по следам.

— Спасибо, — бормочу я. — Тебя как зовут?

— Родерин я, — с некоторым удивлением отвечает девушка.

Не привыкла, что знать интересуется именами простых людей?

— Спасибо, Родерин, — искренне благодарю я.

Не только за помощ, но и за объяснения. Неприятно было думать, что напал кто-то из местных.

Девушка деловито осматривает мое бедро. Ткань платья она разорвала, и кожа на холоде покрывается мурашками.

— У меня есть мазь, для первой помощи подойдет, леди, — со знанием дела произносит девушка. — Станет чуть полегче, но вам нужен лекарь.

— В замке такой есть, — перепуганно отвечает Осберт.

Я вижу его бледное лицо, нависшее над нами.

Девушка неприязненно морщится. Она явно привыкла к более спокойной реакции на раны и синяки.

Что у меня с бедром посмотреть не успеваю, едва поднимаюсь на локтях, как девушка уже зачерпывает густую массу из глиняной банки. Шлепает мне на бедро. По телу разливается тепло.