Эйс наблюдает, желая знать, подействует или нет?

От такой резкой перемены по телу пробегает дрожь.

Будь на моем месте настоящая Роксана, она бы сдалась сразу. Она когда-то любила его и думала, что он любит ее. Хотя так часто видела его с другими женщинами, что сбилась со счета.

Даже сейчас, предлагая подачки, он унижает уже меня. Не считая, что жена вообще хоть на что-то способна. Я хочу доказать ему, всем, что не нуждается в подачках. Что справлюсь.

— Это мои земли, — я гордо вскинула подбородок. — Здесь есть все, что мне нужно.

Несколько мгновений он холодно, изучающе меня разглядывает. Затем равнодушно бросает:

— Когда наиграешься в гордячку, а запасы кончатся, ты можешь мне написать.

— Мне ничего от тебя не нужно, — шиплю я. — И никогда не было.

Вру. Нужно. Но то было раньше. Роксане была нужна его любовь. Его поддержка. Его внимание.

Но это было давно.

Теперь, мне и вправду он не нужен.

Эйс резко шагает в мою сторону. Между нами сокращается расстояние до жалких сантиметров.

— Не перегибай, — низкий голос мужа, этот его ледяной взгляд, словно водой окатили. За ними чувствуется, что он сейчас думает: «Знай свое место».

Я выдерживаю этот взгляд не отводя глаза.

О нет, это теперь ты узнаешь, на что я способна.

— Они могли бы приехать ко мне, пожить здесь, — не соглашаюсь с Эйсом я.

Хотя и понимаю, этот бой я проиграла. Мне придется изменить тактику.

— Ты в своем уме? — глаза мужа темнеют от ярости. — На тебя напали, а ты хочешь привезти сюда детей? Нет. Этому не бывать.

Этому не бывать.

Осознаю его слова до конца, и сердце пронзает болью. Я хочу увидеть их. Очень хочу. Пусть это и не мои дети, а Роксаны, но… я не могу их бросить там, в столице, с таким отцом. Я просто не прощу себе этого.

Но… надо признать, Эйс прав. Я не могу ими рисковать. Здесь действительно опаснее, чем в столице.

— Хотя бы скажи… — произношу я и понимаю, что чувства накрывают.

Эти несколько дней казалось, что у Роксаны нет детей. Потому как я почти не реагировала на их разлуку. Но теперь я понимаю, Роксана привыкла подавлять свои чувства. Держать глубоко в себе.

Значит, Эйс использовал детей против нее.

Роксана так долго держала любовь к детям в себе, что теперь, когда я отпускаю чувства, они вырываются лавиной.

— Как они? — голос срывается.

Эйс внимательно оглядывает меня.

— С детьми все хорошо, Роксана. За ними присматривают.

— Кто? — срывается с губ.

И по лицу Эйса ползет усмешка.

Ревность. Он ожидает от меня ревности. И считает, что я переживаю именно из-за этого. Кретин.

— Это не важно, — насмешливо бросает он.

— Не важно? — во мне поднимается ярость. — Не важно, кто присматривает за моими детьми⁈

— Нашими, — обрывает меня Эйс. — Это и мои дети тоже. Кому попало в руки я их не отдам. За ними присматривает… достойная женщина.

Меня трясет от ярости. Он что, отдал наших детей какой-то девке? Своей очередной любовнице?

И пока я на эмоциях, Эйс кует железо, пока горячо.

Эйс не пытается вилять, аккуратно прощупывать или убеждать. Мой муж сразу переходит к шантажу.

— Ты полноправная владелица этого края, — холодно смотрит он на меня. — И можешь жить здесь и править столько, сколько захочешь.

Я чувствую как по коже бегут мурашки.

— Но если захочешь увидеть наших детей, — Эйс чуть наклоняется ко мне. — Придется вернуться в столицу и продать это земли. Учитывай, Роксана, что покупателя найти непросто.

— Хайс Драгхон явно горит желанием, — парирую я.

— То, что лорд да’ар Драгхон согласился сейчас, не значит, что он не передумает завтра, — цедит Эйс. — Мне потребовалось много времени на то, чтобы убедить его. А так, — Эйс отклоняется, увеличивая расстояние между нами. — Этот гиблый край никому не нужен. Не представляю, зачем ты в него вцепилась, — насмешливо добавляет он.

Несколько секунд во мне клокочет возмущение.

Уже открываю рот, чтобы высказать Эйсу все, что о нем думаю… и тут же закрываю.

Успокаиваюсь.

Шантаж. Шантаж!