Да, я здесь хозяйка. Приехала, как жена Эйса. Но после нашей стычки с Анберой, Осберт признается мне в том, о чем я уже догадываюсь. Что это лишь формальность.

Мы разговариваем на кухне замка. Здесь чисто, тепло и вкусно пахнет мясом, которое запекают на ужин. На деревянных столешницах полные женщины месят тесто, щедро обсыпая его мукой. И я отмечаю про себя, что продукты, которые долго хранятся, здесь закупают с удовольствием.

Повсюду суетятся мои кухарки, а вот повара Анберы не видно. Он хозяйничает в отдаленном крыле.

Тем лучше. Осберт сразу объясняет мне, почему позвал на разговор именно сюда:

— Я должен рассказать вам, леди… — начинает он, — но не хочу, чтобы слышала леди Анбера. Простите, если я неверно понял… — он осторожно смотрит на меня, — ваши отношения.

— Ты все верно понял, — киваю я. — Я сделаю все, чтобы Анбера убралась из наших земель, — слово «наших» я подчеркиваю отдельно.

Осберт кивает. Едва заметно заговорщически улыбается. Вокруг глаз лучатся морщинки. Дворецкий глубоко вдыхает и посвящает меня в детали.

— Вы наверняка знаете, что в отдаленных землях, — осторожно подбирается к основной теме он, — существуют собственные традиции.

Дожидается моего кивка и продолжает:

— У нас суровый край…

— Осберт, — одергиваю я его, — у нас нет времени расшаркиваться. — Говори как есть.

— Люди должны принять вас, как хозяйку, — решается дворецкий. — Если этого не будет, они станут саботировать приказы. Не будут слушаться.

— Так. Принять?

— У нас есть особая традиция принятия нового правителя. И вам нужно будет этот ритуал пройти, — выдает он как на духу и осторожно смотрит на меня. — Ничего такого, — тут же успокаивает меня он. — Но… Придется выйти к подданным и поговорить с ними. Это очень важно… Но это не просто как поболтать с кухарками… это… я не знаю, как объяснить… Они должны увидеть…

— Да, я понимаю. И понимаю, что это не просто формальность, раз ты мне сказал это отдельно. Я должна завоевать их доверие. Поговорить, как настоящий лидер. Не беспокойся, я это сделаю, — говорю я, чем вызываю его откровенное удивление.

— Да… но леди, вы выглядите очень…

— Слабой?

— Нежной, — выкручивается Осберт. — Я понимаю, почему леди Анбера настаивает на том, чтобы взять все в сови руки.

— Она хочет отобрать земли, — понимающе соглашаюсь я. — Рассчитывает, что Эйс отдаст земли сестре, если я не справлюсь. Или и вовсе надеется подмять меня, задавить так, чтобы я сама все отдала.

— Полагаю, это так, — чопорно соглашается Осберт. — Но я не понимаю, как она сама собралась нами управлять. Никто из здешних не станет плясать под ее дудочку.

— А она и не собирается, — догадываюсь я. — Земли перепродадут, как только они перейдут под ее управление. А новый правитель снова бросит вас на произвол судьбы.

Осберт затравленно оглядывается на кухарок. Те, слыша куски нашего разговора уже испуганно перешептываются. Новый наместник вполне может оставить их без содержания. А это значит голод.

Эйс, державший всех в ежовых рукавицах, уже не кажется таким жестоким. При нем жители не шиковали, но получали необходимое.

— Не бойтесь, — я повышаю голос, чтобы услышали все, — я не отдам вас Анбере. Мы справимся.

Оглядываю всех и замечаю, как кухарки робко улыбаются.

— Осберт, — воодушевленно отвечаю я. — Я хочу покинуть замок и прогуляться. Поговорить с местными, посмотреть, что здесь и как. Узнать самой.

Понять, как завоевать доверие местных, — произношу уже мысленно. — Для этого, мне нужно узнать этих людей.

— Но господин, да’ар Эдельред хотел, чтобы вы оставались в замке… — осторожно говорит Осберт.

— Ничего. С мужем я разберусь, — успокаиваю Осберта я.

Для поездки по окрестностям мне запрягают повозку с открытым верхом. Попроще чем карета, выданная мне мужем, но, как объясняет Осберт, пройдет все снежные завалы.

Полог можно поднять, от снега закрыться, но окон нет. И тогда я ничего не увижу. Смиряюсь с тем, что меня щедро присыпает снежком уже сейчас.

Кутаюсь в меховой плащ с капюшоном. Жду, когда возница проверит все колеса.

С собой беру Осберта и двух охранников, на которых настаивает дворецкий. Ругнор и Кнёль.

— Места здесь небезопасные, — уклончиво поясняет он.