А когда голову поднимает ребенок, то в голубых глазах настоящего дракончика появляется неподдельное счастье.

— Ты приехала! — обрадованно подпрыгивает он, разбрасывая игрушечных дракончиков.

Он бежит ко мне со всех ног.

— Лорд да’ар Эдельред, — морщится няня, — ведите себя достойно вашего имени.

Приказной тон, призванный одернуть ребенка. Он вздрагивает, спотыкается. Но сжимает маленькую челюсть, кулачки и бежит дальше. Не обращает внимания. Я опускаюсь на корточки и прижимаю к себе счастливого и одновременно напуганного ребенка.

— Отец сказал, я тебе больше не нужен, — тихо всхлипывает мальчик, утыкаясь носом в меня.

— Крошка моя, Баринис, — бормочу я.

На глаза выступают слезы.

Не знаю, память ли это Роксаны или мои собственные чувства, но я тут же понимаю, что полюблю Бариниса как родного. Сына или внука, не знаю. Но Эйсу его уже не отдам, даже пусть не надеется.

Целый день после приезда я провожу с младшим сыном. Мальчишка буквально прилип ко мне, не желая отпускать ни на минуту.

К вечеру объявляется Эйс.

Мы встречаемся за ужином. Он не идет ни в какое сравнение с тем, что подавалось за столом в замке в Ледяных землях.

Начищенное столовое серебро, белоснежные льняные скатерти и живые цветы. Сразу несколько вышколенных лакеев. На мгновение я даже почувствовала себя бедной родственницей.

Но затем уже привычно распрямила плечи. Баринис крутился на своем месте как непоседливый зверек, отчего вызывал улыбку у меня. И нахмуренные брови няни. Присоединяться к ужину она отказалась наотрез и так и норовила увести Бариниса в комнату. Но стоило няне в очередной раз прошипеть: «идемте, молодой лорд, не мешайте взрослым», как личико ребенка куксилось. И я спокойно одергивала женщину:

— Он останется.

В конце-концов я не выдержала и добавила:

— А вы можете идти. Я сама приведу сына в детскую.

Чем вызвала недоумение няни, сменившееся ледяным молчанием. Женщина вышла из обеденного зала буквально на полминуты разминувшись с Эйсом.

Он зашел в обеденный зал твердым, не терпящим возражений шагом. Высокий, широкоплечий, с длинными белыми волосами и синими глазами-сапфирами. Если бы я не знала его так хорошо, я бы даже заинтересовалась таким видным мужчиной.

Но я знала.

Поэтому, при виде мужа, мысленно подготовилась к атаке.

Он подошел к столу, подождал, пока услужливый лакей отодвигает стул. Нетерпеливо постучал пальцами по столу, будто вспоминая о чем-то. И только после поднял на меня холодный взгляд.

Я с интересом наблюдала, как выражение лица мужа меняется. Первый раз я видела настоящие эмоции. Настоящие!

Удивление.

— Что… ты? — Эйс моргнул.

Затем Эйс обвел взглядом обеденный зал, будто убеждаясь в реальности происходящего. Когда он снова обратился ко мне на лице играла ласковая улыбка. Во взгляде читалось… одобрение.

Не ожидала.

— Ты очень хорошо выглядишь, Роксана, — тепло произнес Эйс.

Он наконец сел за стол и кивнул лакею, приказывая подавать блюда.

— Спасибо, — пробормотала я.

Что, никаких унизительных и оскорбительных намеков, а то и прямых фраз не будет?

— Наконец-то я вижу тебя такой, какую полюбил, — бросает Эйс.

Ах, вот же оно. Пренебрежение, оскорбительный намек на то, что еще вчера я этому высокому статусу не соответствовала и прямая ложь о любви. Великолепно. Эйс в своем репертуаре.

В груди поднимается глухое раздражение. Муж как ни в чем не бывало переводит ласковый взгляд с меня на сына.

Замечаю, что Баринис как-то не стремиться бежать и обнимать отца. Он явно не соскучился по Эйсу. Поглядывает на него с некоторой опаской.

Понимаю, почему. Тут на секунду зазеваешься, получишь словесную оплеуху откуда не ждали.

От такой встречи с мужем кусок в горло не лезет. И на роскошные блюда я смотрю уже без аппетита.

А посмотреть есть на что. Обеды и ужины в Ледяных землях не идут ни в какое сравнение с тем, что подают здесь.

Дворецкий, холеный мужчина с надменным лицом, объявляет каждое блюдо, пока лакей предлагает его сначала Эйсу, затем мне и в последнюю очередь нашему сыну.

— Амюз-буш, обжаренные в дыме кедровой щепы, — разносится его голос.