— В Тарвелисе… — хрипит он. Боги, неужели они мародерствовали в падшем городе?

— Эй, есть тут кто? — раздается панический крик снаружи повозки. Кажется, в остальных телегах тоже есть неспящие. Один из целителей ему отвечает.

— Быстрее, быстрее, — нетерпеливым тоном приговариваю я. — Нужно их обыскать.

Хочу убедиться, что все это правда. Сама трясущимися руками ощупываю следующего. Вытаскиваю из нагрудного кармана часы с драгоценными камнями. Монеты из сапога. Призываю свет.

Работает. Он просыпается.

Гул становится еще громче, ближе, сильнее. Плотный воздух дрожит, и горло стискивает ужасом. Я эту сотню солдат буду до утра такими темпами будить. Нужно сделать это прямо сейчас! Иначе мы все…

Раньше я использовала свет только на конкретной цели. Но мой дар стал сильнее — я это чувствую по тому, с какой легкостью он отзывается.

— Измененные! Я их вижу! — раздается снаружи крик. — Нападение! Подъем!

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, — мысленно взываю я, сама не зная к кому. А затем снова призываю свет. Не для кого-то конкретного. Для всех.

Моя кожа начинается светиться. Тела оплетает магией, выискивая тьму. Уничтожая, освобождая. Свет вырывается из повозки, настолько ослепительный, что я закрываю глаза. Чувствую, как из меня что-то стремительно уходит, утягивая к земле. Словно гравитация вдруг усилилась в несколько раз.

Тошнит, голова кружится, кости плавятся, мышцы горят. Сама не понимаю, что кричу. А потом все резко заканчивается. Свет меркнет, и я мешком сваливаюсь в чьи-то руки. Горло саднит, вот рту вкус крови. Но, кажется, получилось…

У меня получилось!

В голове туман, и я скорее чувствую, чем вижу, как целители приходят в себя. Резво выбираются из телеги. Снаружи слышатся человеческие голоса, командир громким голосом отдает приказы. Матерится.

И я понимаю почему. Сотня солдат. Людей даже, не драконов. Против целой армии измененных. Это верная смерть.

— Мне нужно тонизирующее зелье, — хриплю я.

— Да вы с ума сошли, Хельга. Вы хоть представляете, какой вас откат ждет? Оно черпает силу из ваших жизненных ресурсов, — объясняет так, словно я этого не знаю. — А у вас почти ничего не осталось… Так и умереть недолго.

В повозке лишь мы с ним вдвоем остались. Я лежу на досках, а моя голова покоится на его коленях.

— Да тут в любом случае умереть недолго, — отзываюсь я. Голова кружится даже лежа, и я закрываю глаза.

— Попробуйте-ка это, — он роется в сумке и протягивает мне бутылек. — Магия в чистом виде. Только целительская. Проблема одна — организм может отвергнуть. Начнем с одного глотка.

Он осторожно вливает в мой рот отвар. Ничего общего с тем, как Фалкар буквально силой впихивал горлышко флакона между зубами и заставлял глотать. Мне почему-то разреветься хочется.

Так отвыкла от нормального человеческого отношения.

Снаружи слышатся первые звуки столкновения. Предсмертные крики. Рев. Лязг мечей. Появляются первые вспышки пламени. Кажется, бросают зажигательные смеси во врага. Самый надежный способ убить Измененных — сжечь.

Как ни странно, зелье работает. Я чувствую себя лучше. Даже могу сесть и выпить оставшееся.

— Вот и славно, — голос доктора Моррис дрожит, а лицо непривычно бледно. Темные тени пляшут на нем, искажая черты. Мне на секунду становится не по себе.

А в следующее мгновение сверху обрушивается стена огня — прямо рядом с телегой. От неожиданности я вскрикиваю и бросаюсь прочь из нее. Задерживаюсь только для того, чтобы помочь целителю слезть. Возраст у него уже почтенный.

Бок опаляет жаром, в носу свербит от запаха дыма, уши закладывает от рева.

Драконы!

Точнее… дракон.

Короткая вспышка радости сменяется досадой. Почему всему один?

— Хельга, ложитесь! — доктор Моррис наваливается сверху как раз в тот момент, когда над нами пролетает какая-то темная тварь. Боги, у них еще и крылья есть!

Они взвиваются стаей в воздух, накидываются на дракона со всех сторон. Тот небрежно сбрасывает их хвостом, словно назойливых мух. Пикирует с высоты вниз, вновь поливая землю огнем. Воздух дрожит от жара, концентрации сил. Стихии схлестываются, буквально сминая окружающее пространство. Разбрасывают в стороны нас, Измененных, придавливая к земле.

Чувствую себя жалкой букашкой в бушующем море. И вокруг ни одной соломинки, за которую можно ухватиться. Этот дракон буквально парализует — своих, чужих. Грозно ревет, заставляя нутро вибрировать, а кожу покрываться мурашками.

Никогда такого не испытывала.

— Владыка, — в голосе Морриса слышится благоговение. — Смотрите, Хельга, там и другие летят!

Поднимаю голову и в самом деле вижу подмогу. Нужно подниматься. Браться за работу. Вокруг столько раненных… Даже если резерв у меня на нуле, руки-то все равно имеются.