В шатре за время нашего отсутствия ничего не поменялось. Замираю в нерешительности, не зная, чем себя занять. У него наверняка много дел. Надеюсь. А я уже достаточно восстановилась, можно бы и к работе вернуться. Теперь вместо каторги она мне видится спасением.

Но проблема теперь другая. Одежды нет.

— Покажи, что у тебя в сумке, — Аарон терпеливо ждет, когда я сниму ее с плеча. Сама раскрою. А уже затем принимается смотреть. Берет один из флаконов. Нюхает. И судя по взгляду, его содержимое ему хорошо знакомо.

— Как долго ты их принимаешь?

— Полгода. Раз в неделю примерно. Иногда чаще… когда прорывы, — докладываю сухо, глядя куда-то сквозь него. Ощущаю его глубокий вдох. Выдох.

— Чтобы я их больше у тебя не видел. Изымаются, — резким тоном говорит он. Откручивает крышку фляги. Снова принюхивается и почти сразу идет на выход. Выливает содержимое в траву. Настороженно отслеживаю каждый его шаг. Его злость не утихает, но я каким-то шестым чувством улавливаю, что направлена она не на меня.

Мое белье он никак не комментирует. Смотреть на посеревшую и истончившуюся ткань в его пальцах до ужаса неловко. Выхватываю и прячу за спину.

— Осмотр закончен? Довольны?

— Доволен? Нет, Хельга. Совсем нет, — отвечает он. Взгляд острый, словно лезвие стального меча. — Все не должно быть… так.

— Как «так»?

— Содержание. На каждую из вас выделено содержание из казны. Поступает ежемесячно в распоряжение главного целителя…

Смотрю на него во все глаза, а внутри пустота расползается. Фалкар… все это время прикарманивал деньги? Ему мало всего: до последней капли выжимал мой дар и ресурс, а теперь еще, оказывается…

Сама не понимаю, что зло и горько смеюсь, а в глазах слезы стоят.

— Я разберусь со всем, Хельга, — обещает Аарон. Делает шаг вперед и внезапно касается ладонью моей щеки. Стирает влагу. — Сотру в пыль любого, кто посмел обидеть мою истинную.

— А как быть остальным? — хрипло отвечаю я, отступая на шаг. — Не будь я истинной, вы бы и пальцем не пошевелили, ведь так?

— Все мои приказы должны исполняться.

— Значит, дело лишь в неподчинении? Вам и дела нет до того, что чувствую такие, как я! Девушки… проданные, между прочим, своими близкими на войну. Ходят в одном вонючем платье, моются в реке раз в неделю и пьют тухлую воду. Терпят домогательства, работают на износ…

Аарон перехватывает мою руку, которой я слишком активно жестикулирую. Притягивает меня к себе. Черты его лица обостряются, становятся хищными.

— Тебя домогались?

— Нет, ко мне относятся с исключительным уважением, — язвительно отзываюсь я. — Прекращают лапать, когда видят в руке нож. Вливают восстанавливающее зелье, когда я без сил. И заставляют работать, пока не свалюсь от истощения! И все ради чего? Ради чужой славы? Но вам, походу, важно, только чтобы ваша истинная не сильно… попользованная была, раз задаете такие вопросы.

Лицо Аарона мрачнеет с каждым произнесенным словом. Смотрит на меня сверху вниз с нечитаемым выражением лица.

— Мы с тобой вечером продолжим, Хельга, — говорит почти спокойным тоном. — Сейчас у меня дела.

Он медленно и аккуратно снимает с меня свой китель, без которого меня сразу почему-то кидает в дрожь. Или это от его убийственного взгляда? Касается губами моей макушки. После чего выходит, в очередной раз велев меня не выпускать.

Ожидание длится бесконечно долго. Через пару часов в шатер заходит какой-то дракон и, старательно отводя от меня взгляд, кладет на землю стопку женских платьев. К счастью, обещанных шелков здесь нет — вся одежда практичная, из плотной хлопковой ткани.

Рядом кладет холщовую сумку. Подозреваю, что найду внутри женские мелочи.

— Обед скоро принесут, — сообщает он. Не врет. Не проходит и нескольких минут, как передо мной стоит поднос с ароматной едой. Мясо, овощи, фрукты. Все такое аппетитное, исходящее паром — у меня рот моментально слюной наполняется.

Ем в этот раз медленно, наслаждаясь каждым укусом, хотя внутри словно что-то подгоняет. Словно я бездомная псина, которой бросили кость и теперь грозятся забрать. У меня вообще в душе полный раздрай. Мучаюсь чувством вины за безделье, места себе не нахожу. Еще и впереди — полная неизвестность, что только добавляет масла в огонь.

Насколько знаю, основную часть времени Владыка проводит в столице, наведываясь на фронт, только когда возникают непредвиденные ситуации. Его дракон — самый сильный в Саарвинии и, если верить слухам, во всем Аэргоре. И как только метка завершится, станет еще сильнее.

Для многих это надежда, что мы сможем наконец-то отбросить врага. Отвоевать обратно хоть часть мертвых земель. По мне… они слишком полагаются на одного-единственного дракона.

После обеда меня клонит в сон, и я, не придумав себе лучшего занятия, засыпаю. А прихожу в себя уже вечером, когда снаружи становится темно, зажигаются костры, отблески которых пляшут на ткани шатра.