— Я тоже считаю, что мы должны быть знакомы, — помедлив, отвечаю я. — В конце концов… если бы у меня был любимый некровный брат, я бы вас познакомила. А то вдруг без этого ты бы не дал ему делать мне массаж?

Аарон смотрит на меня пару секунд не мигая. А затем усмехается. Глаза остаются серьезными.

— Какое счастье, что таких братьев у тебя нет. Нет же, Оля?

Пожимаю плечами и кладу книгу на низкий столик. С трудом удерживаю уголки губ на месте — уж больно говорящая у него реакция. Надеюсь, что свою мысль я донесла.

— В этом мире у меня нет никого, кого я могла бы семьей назвать.

— Теперь у тебя есть я, котенок, — говорит Аарон, а я наконец-то понимаю одну из причин внутреннего раздрая.

— Ты мыслишь драконьими категориями. Я — человеческими. Для меня семья закрепляется брачными узами.

— Сходим. Закрепим. Не вопрос, — невозмутимо сообщает он. Закусываю нижнюю губу, чтобы улыбку сдержать.

— Обычно перед этим принято спрашивать.

— Хорошо. Когда пойдем?

Я все же не выдерживаю. Смеюсь. На меня облегчение волной накатывает. Последний день я в каком-то подвешенном состоянии была. Надумала себя разного. А нужно было всего лишь поговорить.

Утыкаюсь лицом в его грудь.

— Решим потом? Кажется, Тэлсуни слишком долго нас ждет. Идем?

— Идем, котенок, — говорит, беря мою руку в свою. Пальцы переплетает. Мне кажется, что что-то еще хочет сказать, но сдерживается.

Столовую я уже видела днем, когда служанки проводили экскурсию. Сейчас они шустро накрывают на стол, а, закончив, уходят. Аарон помогает мне сесть по правую руку от себя. На место хозяйки дома.

Тэлсуни сидит напротив, удерживая вежливую маску на лице. Ни на кого не смотрит. Мне начинает казаться, что ей это все нравится не больше, чем мне. Приступаем к еде, и в тишине слышится только постукивание столовых приборов.

— Тэлс, расскажешь, как мы познакомились? — слышу голос Аарона спустя несколько бесконечно долгих минут. — Ты хотела сама это сделать.

— Хорошо, — она откладывает вилку и вытирает губы салфеткой. Невидящим взглядом смотрит на стол перед собой. — С чего бы начать? Наверно с того, что в восемнадцать я оказалась на невольничьем рынке. Мой отец отдал меня в уплату долга одному торговцу с Юга. Меня выкупили фермеры и увезли в Зельтарию. Там я и познакомилась с Аароном. Ему было тринадцать.

Произносит сухим голосом, словно новостную сводку читает. А в моей душе наконец-то появляются ростки сочувствия и симпатии. Еще одна жертва устоев Саарвинии. Можно анонимный клуб пострадавших от рабства открывать — прямо в этой столовой.

— Мне жаль, что с вами это произошло, — мягко произношу я.

— Жизнь там была тяжелой. А потому мы держались вместе, — продолжает она. — Хозяин фермы… обращал на меня повышенное внимание. Но всегда слышал отказ. Однако в какой-то момент решил, что его он не остановит.

— О боги… — выдыхаю я. Откладываю вилку. Еда вдруг теряет вкус.

— Аарон спас меня. Его дракон впервые пробудился для того, чтобы меня защитить. Эти шрамы… — она касается своего лица. — Напоминание о том дне.

— Вот как, — только и произношу я, кидая быстрый взгляд на Владыку. Аарон говорил, что его дракон тогда вышел из-под контроля. Спалил ферму. Тэлсуни пострадала, и он, возможно, испытывает вину.

— В тот день я открыла свой дар. Если бы не это, то, возможно, так и осталась бы под горящими завалами. Но я смогла достучаться до дракона Владыки. Привести в чувство.

Что-то в этой истории неприятно меня царапает. Но не могу понять что.

— Тэлсуни — сильный маг, — вставляет Аарон. — Когда меня забрал Владыка Запада, она поселилась неподалеку.

— Почему вы не вернулись на Восток? — спрашиваю я.

Ее лицо остается беспристрастным.

— На Западе мне больше понравилось. Там спокойно. Моя магия требует… душевного равновесия.

Конечно. Где же еще его искать, как не в стране, имеющей самую протяженную границу с мертвыми землями? На Юге. Вслух я этого, конечно, не говорю.

Мысленно подсчитываю, сколько они знакомы. Получается… пятнадцать лет. Из них только последние пять Аарон является Владыкой. И все это время она была подле него. В качестве кого? Даже если не любовницы, то верного друга.

Возможно, той, с кем он делился планами. Кто переживал за него, когда он пошел против прошлого Владыки. Ликовал, когда противостояние закончилось победой Аарона. Поддерживала, когда родные братья решили его убить.

— У вас есть семья? — спрашиваю Тэлсуни. В ее глазах мелькает какая-то растерянность. Первая настоящая эмоция, что я улавливаю.

— Нет, — отрезает она.