— Спасибо.

Коротко выдохнув, как перед прыжком, я направляюсь внутрь.

Савир Варкелис

Пинком ноги переворачиваю столик. Тарелки разбиваются, свечи гаснут, а фрукты катятся во все стороны по земле. В горле рождается рык.

Из угла шатра раздается тихий смех, и я резко оборачиваюсь.

— Совсем не умеешь вести себя с женщинами, — мелодично тянет она. Я прикрываю глаза на несколько секунд и агрессивно тру переносицу. Все это не по-настоящему. Все это — в моей голове.

Глаза открываются, и я снова вижу лишь пляшущие тени в углах. Но я знаю — нет, чувствую — она смотрит на меня ее глазами. Глазами моей истинной.

Вот только Леира мертва. Я ощутил разрыв связи, держал ее бездыханное тело на руках. Силы покинули меня и сейчас с огромным трудом восстанавливаются. Мой дракон скорбит, как и я. Леиры больше нет.

Тогда что это прячется в тенях, смотрит на меня ее лицом и говорит ее голосом? Припоминает вещи, которые знали только мы? Вот и сейчас, стоит только ослабить контроль, как ее хрупкая фигура вновь сидит в углу шатра. Смотрит на меня своими пьянящими темными глазами.

И от ее взгляда переворачивается все внутри.

Я схожу с ума. Уже сошел. И она станет моим проводником в бездну.

— Исчезни! — рычу я, чувствуя, как внутри клокочет гнев. Нужно показаться целителю. Прямо сейчас. Или нет, завтра. Или вообще никогда.

— Гонишь меня? — вздыхает она. Поднимается на ноги. Пламя откидывает дрожащие отблески на ее безупречное лицо, которое в этот самым момент кажется трогательным и растерянным.

Тело Леиры ведь так и не нашли. Солдат доложил мне, стоило лишь слегка прийти в себя. Я смотрел на него и чувствовал, как пустота внутри становится просто необъятной. Израненный. Едва живой. Мертвый внутри.

Как до сих пор дышал, не знаю. Только помню, как пробил окружающую город стену и прикрыл собой отход. Вереница тех, кто выжил — дети, женщины, мужи — смогли выйти за пределы Тарвелиса. А я остался там. На его руинах.

Готовый принять конец и молящийся провести посмертие в объятиях Леиры.

Вот только Владыка когтями вырвал меня из сгущающейся тьмы. Принес в лагерь.

— Ты нужен Саарвинии, генерал Варкелис, — слышал его голос как сквозь толщу воды. — Тебя вытащат.

Каждый вдох причинял боль, словно воздух был отравлен ядом. Никто не способен вытащить. Я повидал много ранений. Я был уверен.

Сознание заволокло тьмой — густой, вязкой, как смола. И сквозь нее вдруг пробился яркий свет. Я ощутил жар в груди, боль, что заставляет все мышцы напрячься, а тело выгибаться дугой. Открыл глаза и увидел ее. Ту, кого быть тут не должно.

Хельга.

Да, точно, Хельга. Запах тепла. Свет. Молочная кожа. Голубые глаза. Захотелось схватить ее, прильнуть к ней, как к прохладному источнику.

Но все так быстро закончилось.

Очнувшись, подумал, что это был бред. Пока действительно не нашел ее — спящую в палатке другого мужчины. У Хельги открылся дар. Ее выкупили на фронт — туда, где ей совсем не место.

Ее место — встречать своего мужа с улыбкой, воспитывать детей, отдавать тепло. А не спать где попало и… с кем попало.

Я верну ей нормальную жизнь. Как минимум в благодарность за спасение собственной. Снова сделаю хозяйкой в своем доме. Она родит мне наследника. И все снова станет как раньше.

Возможно, даже эта боль в груди уляжется.

Вот только все идет совсем не так. В полумраке собственного шатра я вижу лицо Леиры. Она не говорит, просто смотрит. Но затем и говорить начинает. От ее присутствия дышать становится тяжело. Словно всего меня могильной плитой придавливает.

Это чувство ослабевает ненадолго — во время первого разговора с Хельгой. А затем я снова проваливаюсь в пучину безумия. Слышу голос Леиры, когда хожу днем по лагерю. Вижу ее лицо, когда остаюсь один.

— Я так люблю тебя, Савир, — томно шепчет она. — Неужели ты больше ничего ко мне не испытываешь? Наша связь нерушима. Открой свое сердце. Впусти меня. Ведь мы же истинные…

Видение исчезает, когда в шатре появляется Хельга. Я больше не вижу, не слышу Леиру и отчего-то чувствую такое острое облегчение, что едва стою на ногах.

Вот оно, лекарство от помешательства. Ее свет разгоняет мрак даже в самых темных углах, и в них больше не прячутся тени. Хельга нужна мне. Любыми способами, любой ценой. Иначе я и сам себе не могу верить.

Она сбежала. А я стою здесь, посреди валяющихся на полу фруктов и разбитых фарфоровых тарелок, что я принес из разрушенного дома. Хельга их купила, еще радовалась почему-то так, словно они из золота сделаны. Стою абсолютно один.

Или нет?

Потому что холодные руки вдруг обвивают меня со спины, и затылком я чувствую дыхание. Оборачиваюсь, но никого нет.

Показалось.