Внутри смятение растет. Получается, ему ничего этого не было нужно. Но появилась я — с меткой на его руке, и все изменилось? Верится с трудом. Привычки и взгляды так быстро не меняются.

— А сейчас? Все твои желания всего лишь навязаны истинностью? Инстинкты, которым ты не можешь не следовать?

— «Всего лишь», — Аарон коротко смеется, но почти сразу его лицо вновь становится серьезным. — Что такое истинность, Оля? Наши души связаны. Всегда были — с самого нашего рождения. Возможно, даже до него. Мы лишь нашли друг друга.

— Разве это имеет… — пытаюсь вставить, но Аарон продолжает:

— Я впервые почувствовал тень твоего запаха пять лет назад. Но не распознал. Все эти годы у меня душа не на месте была. Мне женщины казались пресными. Искал в них что-то, выискивал. Но сам не мог понять. А потом и искать перестал. Так что, Оля, я не любил. И семьи в моих планах и близко не было. Что до сейчас…

Он закрывает глаза и делает глубокий вдох. Водит горячими ладонями по моей спине, словно согреть пытается.

— Я все это хочу с тобой, котенок. Ты уже моя семья. На завтра я запланировал поездку в храм. Для этого и попросил накидку с защитой. Представим тебя жителям Дарассара, а затем проведем брачный обряд.

В моей груди что-то сжимается. Внимательно смотрю в его глаза, пытаясь уловить хоть намек на фальшь. Но его взгляд прямой и открытый. Не менее пристальный — словно он тоже пытается мои мысли разгадать.

— Завтра? — мой голос садится.

— Да. Ты же сама говорила, что для тебя это важно.

Я киваю. Да, говорила. Но и подумать не могла, что я вот так об этом узнаю. По сути, за несколько часов до обряда.

Еще волнение все тело охватывает. Мы и правда поженимся? Такое чувство, что пути назад уже не будет. Хотя его уже нет — с того момента, как я в его палатку впервые зашла.

— Было бы здорово, если бы такие решения мы принимали вместе. Ты не можешь просто ставить меня в известность.

Ладони на моей спине на пару мгновений останавливаются. Во взгляде мелькает какая-то эмоция, но пропадает быстрее, чем я могу ее расшифровать.

— Прости, котенок. Наверно, я слишком привык командовать. Хочешь, перенесем?

— Хочу, — киваю я. Добавляю немного смущенно: — Завтра у меня должны женские дни начаться. Обычно они болезненные. В лагере меня заставляли работать, но это было…

Аарон рвано выдыхает. Слегка надавливает на мою спину, прижимая меня к себе. Не переставая, гладит руками. Утыкаюсь лицом куда-то в его шею, полной грудью дышу. Мне нравится запах его тела — мужской, волнующий. И никаких персиков.

— Я — эгоист, Оля. Привык, что все так, как я хочу. Но с тобой так не получается. Для меня все это ново. Но я хочу, чтобы у нас все получилось. И буду прилагать усилия.

— Я тоже хочу, чтобы у нас получилось, — глухо говорю я.

— Давай тогда обсудим день…

Мы договариваемся, что брачный ритуал состоится через неделю. Гостей он не предусматривает — в храме будем лишь мы вдвоем. Честно говоря, меня это радует. На свадьбе с Савиром были в основном приглашенные с его стороны. Для меня все — незнакомцы. Чужие.

До сих пор с дрожью вспоминаю их оценивающие взгляды. Ни на секунду не могла расслабиться. А тут бы еще в первых рядах Тэлсуни стояла. Смотрела бы на нас с этой вежливой улыбкой…

Кстати, о ней.

— Насчет подарка, — говорю я. — Я признательна за усилия. Но я не хочу носить эту накидку. Я не доверяю Тэлсуни. И не думаю, что ее чувства к тебе можно назвать сестринскими. То, как она тебя касалась… а еще называет «мой Владыка», словно ты ей одной принадлежишь.

— Никогда не обращал внимания. У истинных обостренные собственнические инстинкты. Возможно, дело в этом.

— Считаешь, что я надумываю? — возмущаюсь я. Отстраняюсь, чтобы снова видеть его лицо. Брови сведены на переносице, словно тема ему неприятна.

— Ты с ней почти незнакома. А Тэлсуни… подавление эмоций — одна из основ ее магии. Ее даже я понять не могу. А мы столько лет знакомы. Как бы то ни было, она знает, что значит истинность для дракона. И что ты всегда будешь для меня важнее. Она не причинит тебе вред. Я любого за это убью. Даже ее.

Не знаю, почему, но у меня от его слов мороз по коже. Он с такой уверенностью это говорит, что у меня даже мысли не возникает усомниться. Его мать недрогнувшей рукой всадила нож в сердце собственного ребенка — за то, что он убил ее истинного.

Как Аарон будет чувствовать себя, если поступит так же с Тэлсуни? Той, кого он считает своей семьей. Не по крови — просто потому, что она была рядом. Доказала, что заслуживает этого права.

От мыслей только хуже становится. Мне кажется, я никогда в ней его сестру не увижу.

— И все равно. Я не приму подарок.