Нужно ему помочь. Крохи сил у меня уже появились — на такую рану точно хватит. Снимаю китель и осторожно складываю его в углу. На нем живого места не осталось — весь в чужой крови и грязи. Закатываю рукава платья. Ищу чистую простыню, чтобы подать ему после мытья.

Аарон не затягивает с выходом.

— Спасибо, Хельга, — говорит он, забирая ткань из моих рук. Промакает капли, пока я старательно отвожу взгляд от его тела. Опускает ладонь в воду и делает круговое движение. Несколько секунд — и вода снова чистая.

И мне безумно хочется в нее залезть. Смыть грязь, вонь, чужую кровь. Неприятные слова Савира.

— Я тоже ополоснусь. Очень быстро. Можно?

— Не спрашивай даже, — он встряхивает головой, и капельки прохладной воды попадают на мое лицо. Как бы невзначай отворачивается и отходит на пару шагов.

Начинаю быстро раздеваться, ловя себя на мысли, что уже почти не чувствую смущения. Залезаю в еще горячую воду. Хорошо. Хочется лечь головой на бортик, расслабить мышцы. Но времени на это нет. Скоро рассвет, а завтра тяжелый день. Владыка так сказал, и я почему-то ему верю.

Быстрыми движениями смываю грязь с кожи, волос. Тянусь к приготовленной ткани, но Аарон оказывается быстрее. Приглашающе раскрывает, а затем заворачивает меня в нее. Проходится ладонями по бокам, талии, слегка сжимая пальцами. Движения плавные, жадные, но в то же время более осторожные.

Раньше он брал, не считаясь с моим мнением. Сейчас все ощущается… иначе. То ли я привыкла, то ли действительно что-то поменялось.

— Пожалуйста, ложитесь, — прошу я, борясь с дрожью. — Я сейчас приду. Рану нужно очистить.

— Мой организм за пару часов с этой дрянью справится, — хрипловатым тоном отвечает он.

— А я за несколько секунд.

Аарон вздыхает.

— Хорошо, Хельга, — он ведет меня к постели прямо так, завернутую в простыню. С тихим шипением наклоняется, чтобы подать рубашку. Затем ложится, уставившись на меня полуприкрытыми глазами. Одежды на нем нет — лишь сложенная ткань, повязанная вокруг бедер. От раны продолжает идти пар.

Натягиваю рубашку прямо поверх простыни, и только затем ее вытаскиваю. Надеваю белье. Аарон неотрывно следит за каждым моим движением, и это внимание ощущается слишком остро. Моя кожа зудит там, где ее касается его взгляд. Никак не могу сфокусироваться на том, что нужно.

Так, чистая вода. Ткань.

— Я готова, — опускаюсь на колени рядом с его боком. Осторожно трогаю края раны пальцами. Аарон даже не морщится. Взываю к свету. Кончики пальцев нагреваются, и почти сразу начинает сочиться тьма. Прикладываю ткань. Поливаю водой и быстро вытираю черные разводы, пока ни следа не останется.

Движения у меня четкие, выверенные. Мне кажется, я и с закрытыми глазами все это смогу сделать. Откидываю ткань в сторону, мою руки. Снова трогаю пальцами кожу рядом с раной. Регенерация наступает прямо на глазах — первый раз такое вижу.

Аарон облегченно выдыхает и перехватывает мою ладонь. Тянет к своему лицу, из-за чего я едва не падаю на него. В последний момент успеваю опереться второй рукой о его плечо.

— Что вы…

— Спасибо, Хельга. У тебя поистине золотые руки, — говорит он, глядя в мои глаза. Целует кончики пальцев, центр ладони. Взгляд темный, тягучий, он пробирает меня до самого нутра. Распадается волной приятной щекотки в животе.

— Пожалуйста, — говорю одними губами. Опускаю глаза вниз, чтобы разорвать этот зрительный контакт, взять эмоции под контроль. И вдруг замечаю, что на его торсе немало шрамов. В основном тонких, едва заметных, кроме, пожалуй, одного — напротив сердца. Короткая светлая полоса явственно выделяется на загорелой коже. Скорее всего, рану нанесли острым предметом. Ножом.

Драконы умеют заживлять раны так, что и следа не остается. Так почему он это не делает?

— У вас шрамы, — говорю быстрее, чем получается сдержать любопытство.

— Да, у меня есть шрамы, — ровным тоном отвечает он. — Я их коллекционирую.

— Коллекционируете? — непонимающе повторяю я. Вновь смотрю на его лицо — так, словно пытаюсь найти там ответы на все вопросы.

— Это мои воспоминания. Например, вот этот, — он перехватывает мою ладонь поудобнее и ведет вниз по своей груди. — Я получил еще ребенком, когда упал с дерева.

Я вглядываюсь в едва заметную полоску на ребрах.

— …а этот мне оставил брат, — моя рука у него на животе. — И этот тоже. Кажется. Ну а этот…

Мое дыхание замирает, когда он кладет мою ладонь на свою грудь — там, где сильно и ровно бьется его сердце. Зрачок вытягивается, словно Аарону сложно сдержать эмоции, и этот звериный взгляд затягивает меня.

— А этот мне оставила мать. После того как я убил ее истинного.