И она это осознает.

Иду по коридору, сжимаю в руке лист. Сердце восстанавливает нормальный ритм, головная боль немного стихает. Видение кажется сном — далеким, ненастоящим. Лишь запах тьмы все еще в носу стоит.

Замедляю шаг и вдруг чувствую… это.

Жар… берёт начало в груди и расходится по всему телу лавой. Проникает в мой разум, кости, легкие, кровь, всю меня заполняет до кончиков пальцев. Выбивает дух. Останавливаюсь. И в тот же миг по замку точно ударная волна проходит.

Окна мелко дрожат. Снаружи поднимается ветер.

Поднимаю ноющую руку к глазам и вижу рисунок метки. Завершенный. В груди натягивает связь — прочная, как канат. И я ощущаю Аарона.

Чувства такие яркие, что на несколько секунд меня оглушают. Не могу даже понять, чьи они: его или мои. Из недр моей души поднимается искренний восторг. Улыбаться тянет. В груди тепло. Хочу его увидеть. Прямо сейчас.

Торопливо иду по коридору, чувствуя нетерпение. Мое, его… наше общее.

— Вот ты где, котенок.

Аарон неизвестно откуда появляется. Только и чувствую его руки на себе. Попадаю прямиком в его объятия — крепкие, надежные. Он вдыхает мой запах с упоением, от которого мое сердце сжимается. Обжигает своим желанием, что сразу находит отражение в моем.

Невольно прижимаюсь ближе, словно в единое целое хочу слиться. Сдавленно выдыхаю:

— Аарон… Я даже не думала, что это так будет.

Он тихо смеется. И ему даже не нужно отвечать, чтобы я его согласие уловила.

— Даже лучше, чем я мог представить. Пошли, — он переплетает наши пальцы, тянет меня дальше по коридору.

— А дела?

— Подождут. Я хочу сейчас с тобой быть.

В комнату мы буквально вваливаемся, ни на секунду не разрывая поцелуй. Аарон подхватывает меня под бедра, поднимает над уровнем пола — так легко, словно я ничего не вешу. Садится на кровать.

Разрываю поцелуй и в его синие глаза смотрю. Наше дыхание смешивается. Воздух вдруг становится плотным, тягучим. Мелко дрожит, как от зноя. Взгляд моего истинного все внутри переворачивает, ставит на свои места. Грудь сдавливает от эмоций так сильно, что дышать становится больно.

Его чувства такие многогранные, намного сложнее моих. Проникают в само его существо. Мне казалось, что истинность — это только инстинкты, но там столько уровней, на которых он меня выбирает.

Голова кругом идет.

«Любовь» вдруг кажется таким плоским словом, что и сотой доли всего этого не может передать.

— Какая ты, Оля, — тихо говорит он, тоже устремляя внимание куда-то внутрь меня. — Ну настоящий котенок.

— Котенок? — фыркаю я со смехом.

— Свернулась клубочком, выставила коготки, шипишь иногда. А внутри уязвимое пузико, которое никому не даешь почесать.

У меня почему-то глаза щипать начинает.

— Тебе можно, — тихо отвечаю я.

На лице Аарона медленная улыбка расплывается. А затем… я и моргнуть не успеваю, как он начинает меня щекотать! Пальцы проворно бегают по моим бокам и животу, заставляя мышцы напрягаться. Из меня вырывается сдавленный вопль.

— Ааа! Что ты делаешь? — со смехом кричу я, пытаясь встать с его коленей.

— Ты сама сказала, что можно, — он разворачивается, роняя меня на кровать. Продолжает пытку, пока я, согнувшись пополам от смеха, молю о пощаде.

— Там… тебя… Фарэд заждался! — сдавленно кричу я.

— Оля, они там все и без меня отлично справятся, — Аарон все же прекращает меня щекотать и наваливается сверху, придавливая к кровати. — Я каждый месяц, считай, улетаю на границу. В некоторых вопросах у Фарэда даже лучше получается. Он… кхм… дипломатичнее.

Я продолжаю по инерции смеяться, не сразу улавливая, каким пристальным становится взгляд моего истинного.

— Тебе очень идет улыбка, — говорит он, рассматривая меня сверху вниз. — Хочу, чтобы у тебя было много поводов улыбаться.

Его слова какие-то струны глубоко внутри затрагивают. Сердце гулко бьется о ребра, и с каждым его ударом я словно заново учусь дышать.

Аарон наклоняется. Целует меня — долго, чувственно, пока в голове ни единой посторонней мысли не остается. Только жар разгорающегося желания. Обнимаю его за шею, зарываюсь пальцами в волосы.

Отвечаю. Не испытываю ни малейших сомнений в том, что мы действительно принадлежим друг другу. Связаны не только истинностью, но и нашим собственным выбором.

И как такое можно дурманом назвать?

Не сопротивляюсь, когда Аарон поднимает меня на руки и несет в купальню. Сам готовит ванну, а затем помогает мне раздеться. Каждый сантиметр кожи целует, пока я вожусь с пуговицами на его рубашке. Наконец, расстегиваю.

Провожу ладонями по торсу. Горячая кожа, под которой перекатываются твердые мышцы. Прижимаюсь всем телом, касаюсь губами ключицы.