Поднимаю глаза и вижу обнаженную мужскую спину. Широкую. Мышцы перекатываются под бархатистой загорелой кожей, как у опасного дикого зверя. Кажется, снял мокрую рубашку… но ведь наденет другую же, да? Сухую.

В ответ на мои мысли Аарон расстегивает штаны. Снимает их, оставаясь в одном нижнем белье, обтягивающем рельефный…

Я почти сразу отворачиваюсь и иду к кровати. Ложусь на самый край и натягиваю простынь на голову. Зажмуриваюсь. Прогоняю любые мысли из головы.

Ощущаю, как Аарон ложится за моей спиной. Притягивает к своей груди, откровенно прижимаясь своим возбуждением к моим голым ягодицам. Судя по ощущениям, белье на нем все же осталось, но меня это мало успокаивает.

Пытаюсь отстраниться, но он меня буквально подминает под себя.

— Не могли бы вы…

— Не мог. Спи, Хельга. Пока я не придумал нам занятие поинтереснее, — хрипловатым голосом отзывается он. Я послушно зажмуриваюсь. И, как ни странно, почти сразу проваливаюсь в небытие. Где вижу очередной свой странный сон.

На этот раз не кошмар.

Приподнимаюсь на локте, не понимая, кто я и где нахожусь. Комната просто огромная. Обставлена явно в южном стиле. Теплые тона, позолота, яркий эстерлисский шелк на кровати. Двери террасы открыты, впуская потоки свежего воздуха и ароматы цветов. Сразу за ними раскинулся зеленый сад.

Я вижу мирно колыхающиеся деревья и клочок голубого неба. На душе вдруг становится так хорошо.

Перевожу взгляд на постель. Среди вороха шелковых подушек и простыней вижу широкую загорелую мужскую спину. Темные волосы. Мое сердце почему-то пропускает удар. Тянусь к нему рукой, касаюсь теплой кожи.

Секунду назад он расслабленно спал, а сейчас приподнимается с грацией хищника, устремляя на меня взгляд синих глаз. Обольстительно улыбается, и в моей груди расцветает какое-то тепло. Предвкушение. Счастье.

Он перехватывает мою ладонь, целует в центр, не отрывая от меня глаз.

— Как спалось, Оля? — спрашивает он.

Тянет на себя. Накрывает своим телом. Подминает.

Доверчиво закидываю руки ему на шею, вдыхаю аромат его кожи, цветов, утреннюю свежесть. Шелк приятно холодит кожу, дразнит рецепторы. Подставляю шею поцелуям, плавлюсь от прикосновений. Внутри все сладко сжимается и дрожит.

А затем… просыпаюсь.

Шатер, звуки проснувшегося лагеря, запах дыма, грубая ткань. И те же самые руки, что сейчас свободно гуляют под тонкой рубашкой. Сжимают грудь. Гладят живот, где все еще ощущается томительная тяжесть после недавнего сна.

Боги, все эти месяцы у меня и искры желания не появлялось. Инстинкты выживания напрочь гасили собратьев, отвечающих за размножение. А сейчас тело непривычно горит, наизнанку меня выворачивая от противоречивых чувств.

— Как спалось, Хельга?

Дергаюсь при звуке его хрипловатого голоса, но он лишь сжимает меня крепче. Все так же хрипло посмеивается где-то над моим ухом, запуская волну мурашек вниз по коже.

— Отпустите меня, — хриплю я в ответ. Кажется, мы все в той же позе, в которой засыпали. Чувствую его спиной, ягодицами, по всей длине ног.

Он возбужден и ни капли этого не скрывает. Вжимается в меня, жадно трогает, словно нам жить осталось минуту. Совершенно чужой и незнакомый для меня мужчина.

— Не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Только хорошо…

Там, где проходит его рука, словно огонь под кожей горит. Она скользит вниз, пытаясь проникнуть между моих плотно сведенных ног, и у меня чуть ли не паника начинается. Не хочу! Не хочу ощущать это все. Самой от себя тошно.

— Прекратите, пожалуйста, — дрожащим голосом говорю я в полном смятении. — Пожалуйста… Аарон.

При звуке своего имени он замирает. Шумно выдыхает. Отстраняется так резко, словно сам боится передумать. Меня окатывает холодом — без жара его тела я вдруг начинаю дрожать.

Поднимаюсь на колени, придерживая на груди его рубашку. Все тело какое-то слишком чувствительное — ощущать на нем тонкую ткань просто невыносимо. Волосы наверняка торчат во все стороны — я уснула, даже не высушив их.

— Надеюсь, сегодня будет прорыв-другой, — мрачно говорит Аарон, не отрывая от меня горящего взгляда.

— Почему? — я вообще ничего не понимаю.

— Надо же как-то пар выпустить. Иначе сегодня вечером тебе придется отдуваться.

Тяжело сглатываю. Не похоже, что он шутит. А я даже из его палатки выйти не могу. В таком-то виде.

— Мне нужна одежда, — кидаю взгляд на груду серой ткани в углу шатра. — Или иголка с ниткой.

Он следит за моим взглядом.

— Я распоряжусь. Твоей нежной коже пойдут шелка, — говорит он, снова касаясь моего бедра. Его загорелая рука резко контрастирует с моей бледной кожей. У меня в голове почему-то встают шелковые простыни из недавнего сна.

Медленно отстраняюсь, словно не желая провоцировать дикого зверя.

— Шелкам не место на войне.

— Как и моей истинной.