— А ты кто? Генерал или безмозглый кретин, верящий каждому слову? Как доверять тебе жизни своих людей, если ты даже свою женщину и ребенка защитить неспособен? Думаешь, твои боевые заслуги стоят выше закона?

Савир молчит. Продолжает на меня смотреть, и этот взгляд мне совсем не нравится. Карие глаза вдруг кажутся почти черными, и в них застывает опасное выражение. Беспокойство внутри только растет.

— Это всех касается, — рявкает Аарон так громко, что я чуть не вздрагиваю. — Для кого вы защищаете эту землю? От кого вы хотите детей? От рабынь и шлюх? Или от любимых жен, что ждут вас дома? Как вы к ним относитесь, теми они и будут. На колени, Варкелис.

В абсолютной тишине его голос разлетается на много метров вокруг. Он переводит взгляд на лагерь, что замирает, глядя на своего Владыку. Его сила вырывается, давит, перекрывая воздуху доступ в легкие.

Но я почему-то рядом с ним полной грудью дышу. Смотрю на его профиль в каком-то немом восхищении и не могу взгляд отвести. Весь мир словно до Аарона сужается.

Мне плевать, что скажет и сделает Савир. Он — перевернутая страница моей жизни. Важно только…

Прихожу в себя, когда в воздухе появляется странный запах, а по телу ползет мороз. Перевожу взгляд на бывшего мужа, что вдруг начинает смеяться.

Меня его смех до костей пробирает. Воздух становится густым, тяжелым. Даже тучи, мне кажется, сгущаются над головой. Не отрываясь, смотрю на бывшего мужа, пытаясь понять, что с ним не так.

Словно черная тень дрожит над ним. Хищная, пугающая.

— Что-то не так… — обеспокоенно шепчу я в спину Аарона, но закончить не успеваю.

— Хорошо! — в голосе Савира какие-то издевательские нотки.

Одним легким движением он встает на одно колено и касается ладонью земли. Смотрит при этом на меня. Словно бегун, готовый в любой момент сорваться с места.

— Прости меня, Хельга. За всю боль, что я тебе причинил. Прощаешь?

Его взгляд меня насквозь пронзает. А у меня ком в горле встает.

Нет, не прощаю.

Да он даже не просит прощения — издевается. В его словах ни капли раскаяния, во взгляде — вызов, в позе — угроза. Но я почему-то и слова не могу выдавить.

Что-то не так. Почему никто этого не замечает?

Почему?

— Кажется, ты использовал свой шанс впустую, — Аарон шумно втягивает носом воздух. Склоняет голову набок. Медленно движется навстречу, и в каждом его жесте читается угроза. — Моя истинная тебя не прощает. Как и я.

Савир закрывает глаза. Несколько раз качает головой, сдвигая брови на переносице. Что-то тихо шепчет себе под нос. А затем…

Темное марево над ним сгущается во что-то, напоминающее по форме крылья.

Все происходит так быстро! От его руки, касающейся земли, во все стороны расползаются трещины. Земля под моими ногами уходит, и я пытаюсь уцепиться за Аарона.

Точнее, хватаю пустой воздух там, где он только что стоял. Владыка бросается на Савира — быстро, яростно. Кричу от страха, потому что нога по лодыжку проваливается во что-то черное, густое, как смола.

Воронка!

Точно такая же как в Тарвелисе. Только на этот раз прямо посреди лагеря. На поверхности появляются огромные пузыри, словно с ее дна лезет что-то живое.

Прорыв.

Воздух разрезает магическая сирена. Я в панике пытаюсь вытащить ноги, что застряли в этой тьме, как в болоте. Краем глаза вижу, что Аарон одним мощным ударом укладывает Савира на землю. Заносит кулак, объятый пламенем.

Эта жижа его замедляет, но не блокирует. В отличие от меня.

Мне кажется, я в каком-то кошмаре. Все вокруг приходят в движение. Бегут за оружием. Над головой проносятся первые драконы, и порывы ветра от их крыльев едва не сбивают меня с ног.

Мне так страшно упасть. Задохнуться, не выбраться.

Как один из солдат справа от меня, что рухнул лицом вниз. Трепыхается всем телом, а затем чьи-то лапы с острыми когтями затягивают его на глубину. Воронка издает довольный чавкающий звук. Ужас простреливает все мое тело.

Надо успокоиться. Я уже уничтожала такие воронки. Закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться на своей силе. Чувствую тепло в груди. Оно медленно перетекает в ладони, заставляя меня…

Сердце останавливается, когда моих лодыжек касаются чьи-то холодные руки с острыми когтями. Вспарывают ткань штанов и кожу. Я смотрю вниз, и мне кажется, что в этой густой, черной жиже я вдруг вижу лицо. То самое лицо, которое не раз являлось мне в кошмарах.

Лицо истинной Савира. Леиры.

На бледной коже отчетливо виднеется темный рисунок вен. Длинные волосы зализаны назад. Глаза светятся алым, и в них я читаю свою смерть. Впрочем, в моих она наверняка видит то же самое.