Котенок?

Терпкий виноградный сок попадает не в то горло, и я начинаю кашлять. Аарон протягивает мне флягу с водой. Отпиваю, и он тоже прикладывается к горлышку. Сразу после меня. Еще и смотрит прямо в глаза — в его взгляде просто толпы чертей пляшут.

— Пожалуй, я наелась, — хрипло выдаю я.

— Пойдем в постельку?

— …или нет, — выхватываю гроздь из его руки и снова начинаю есть. Внимательный взгляд отслеживает каждую ягоду.

— Не думал, что когда-то буду завидовать винограду.

— Вам было мало? — киваю на укушенный палец.

— Интересно, если я тебя поцелую, ты меня тоже покусаешь? Если что, я готов рискнуть.

Меня почему-то в жар кидает. Пространство шатра стремительно сокращается лишь до нас двоих. Взгляд Аарона скользит ниже, останавливается на моих губах, и я тяжело сглатываю.

— Я ваша собственность, Владыка. Вы меня купили. Зачем спрашиваете? Просто делайте то, что считаете нужным. Я потерплю.

— Купил? Потерпишь? — медленно повторяет он, вновь устанавливая зрительный контакт.

В горле пересыхает настолько, что я только и могу, что кивнуть. Отрываю виноград и жую, не чувствуя вкуса. Знаю, что провоцирую, но мне это кажется единственным способом донести свою точку зрения. Может, хоть совесть проснется. Он обращает внимание на вещи, что его задевают.

Отказывать ему — только воздух попусту сотрясать.

Ожидаю бурной реакции, но Аарон поднимается со своего места и идет к какой-то сумке, лежащей в углу. Я настороженно отслеживаю каждое его движение. Берет ее и роется внутри пару минут.

Ищет что-то.

А затем достает потрепанные бумаги, которые я с первого взгляда узнаю. Документы. Судя по всему, мои. По идее, должны были быть у главного целителя — то есть, Фалкара. А, значит, Владыка виделся с ним.

Он возвращается за стол, небрежно кладя документы перед собой. Мое имя. Его имя. Пришитая синими нитками бумага с большой красной печатью «Недействительно» — местное свидетельство о заключении брака. Аарон изучает их так внимательно, словно надеется отыскать какие-то неизвестные ему строки из моей биографии.

Впрочем, я тоже. Такой маленький, незначительный предмет, который всю жизнь мою определяет. Ради него я ночью проникла в кабинет Савира. На этих бумагах — кровь моего нерожденного ребенка.

В душе целая буря поднимается.

— И правда, купил, — отрывистым тоном говорит Аарон, поднимая их на уровень моего лица. — Смотри, здесь мое имя.

Набираю в грудь воздух, чтобы высказать все, что я об этом думаю. И рвано выдыхаю, когда листы вдруг вспыхивают. Жар касается моего лица. Пламя быстро поглощает бумагу, заставляя осыпаться крупными тлеющими хлопьями прямо на стол.

— Упс, — Аарон непринужденно встряхивает руку, и я завороженно слежу за быстро гаснущими искрами. — Кажется, все это только что перестало иметь значение.

— Это были мои документы, — хрипло констатирую я. Эмоции быстро сменяют друг друга от растерянности до головокружительного облегчения.

— Ага. Другие сделаем, — он усмехается и встает на ноги одним гибким движением. — Пошли спать, Хельга.

Сказано таким тоном, что у меня и мысли не возникает ослушаться. Иду к постели и ложусь на самый краешек. В меня тут же прилетает вчерашняя рубашка.

— Переоденься. Не будешь же ты в тесной дневной одежде спать.

— Мне и так хорошо.

— А мне нет. Будет жалко разорвать еще одно платье. Хотя… это тебя в первую очередь должно волновать. Меня вполне устроит, если ты будешь ходить по шатру голой.

Боги, вот и как с ним общаться? Резко сажусь и поворачиваюсь к нему спиной. Переодеваюсь. Щеки горят от негодования.

— Зачем это? — в тонкой, сваливающейся повсюду ткани я чувствую себя особенно уязвимой.

— Мне нужно тебя касаться. Кожа к коже. Понятно объяснил?

Я мотаю головой. Что это вообще за аргумент такой?

— Еще поймешь, Хельга, — с каким-то предвкушением тянет он. — Жду не дождусь. Ну а пока… придется потерпеть. Ты же это собиралась делать?

— Может, я надеялась воззвать к вашей совести.

— Запомни, моя сладкая истинная, — он медленно приближается, расстегивая ремень. — У меня ее нет.

Я закрываю глаза в тот момент, когда он стягивает штаны. Надеюсь, что только их… Ложусь под одеяло и замираю, прислушиваясь к звукам и шорохам. Мне кажется, что каждый нерв на моем теле звенит от напряжения. Ощущаю его приближение кожей. Покалывает.

Аарон ложится рядом и тут же притягивает к себе. Горячий, твердый, я чувствую его тело по всей длине своего.

— Что же мне с тобой делать, Хельга? — выдыхает он в мое ухо. Проводит ладонью по бедру вверх и вниз, явно ощущая, как кожа покрывается мурашками.