— Вот как… полагаю, я знаю и так, — он улыбается одними губами и, наконец, отпускает флакон. — Я хотел предложить тебе сделку, Хельга.

— Сделку?

— Веришь, нет, но я отлично понимаю твое нежелание видеться с бывшим мужем. Смерть ребенка, невольничий рынок… такое вряд ли можно просто выкинуть из головы.

Мои брови непроизвольно взлетают вверх. Помнится, в прошлый раз сказал, что Савир всем одолжение сделал, продав меня.

— Я прав? — с нажимом спрашивает он.

— Моя личная жизнь вас не касается, — медленно произношу я. Вижу, как в его глазах загорается недовольство. Не на такой ответ рассчитывал. Должно быть, думал, что буду снова душу перед ним выворачивать.

Я и прошлый раз себе простить не могу. Поддалась слабости. Рассчитывала на понимание. Ну не дура ли?

— Почему же не касается, — улыбается он одними губами, подаваясь ближе. — Ведь я хотел предложить тебе способ избавиться от влияния генерала раз и навсегда. Нам всего-то и нужно… пожениться.

У меня дар речи пропадает. Открываю рот, как выброшенная на берег рыба, но и звука не могу выдавить. Ошарашенно мотаю головой.

— Понимаю, что все это слишком неожиданно…

— Вы же женаты! — восклицаю, наконец. И это лишь одна из миллиона причин, почему я ни за что не согласилась бы выйти за него. Да он мне в отцы годится! Не говоря о том, что у него нет ни совести, ни чести. Я нужна ему только как безмолвная рабыня, за счет которой он и дальше хочет выезжать.

Его рука ложится на мое колено, и меня передергивает от отвращения. Поспешно отстраняюсь, и в его взгляде зажигается что-то хищное и исконно-драконье.

— Я решу этот вопрос, не беспокойся.

Решит? Не тем же самым способом, что и Савир? Все это так… мерзко. Неправильно. Почему я вообще сижу тут и выслушиваю этот бред?

— Извините, мне и правда пора, — поднимаюсь, но Фалкар удерживает меня за запястье.

— Подумай, Хельга. Времени почти не осталось. Я слышал, Владыка улетает завтра утром. После этого устроить все будет проблематично.

— Я… — хочу сказать, что подумаю, лишь бы меня отпустил. Но не могу выдавить из себя и слова лжи. Вместо этого с силой выдираю руку и выбираюсь на улицу.

Шумно втягиваю воздух через нос, но чувство такое, что легкие спазмом сдавило. Не могу сделать полный вдох. Словно я в замкнутом пространстве, где почти закончился кислород.

Я в тупике. Моя чаша терпения, выдержки переполнена. Еще одна капля и…

Решительно иду вперед. Лагерь накрывает ночь. Яркие костры потрескивают, разгоняя мрак. Я направляюсь к своей палатке, и каждый шаг дается тяжелее предыдущего. Вокруг столько людей, но я здесь одна.

Абсолютно.

Любой солдат притащит меня к Савиру против воли — просто потому, что на нем генеральский мундир, а в штанах палка. А я женщина.

Почему все именно так? Почему я попала в этот прогнивший до основания мир? Я родилась свободной. Я родилась женщиной — мягкой и несгибаемой, сильной и слабой, способной в своем теле выносить новую жизнь. Дарить уют, любовь, заботу. Сердце семьи, которое здесь вырывают с корнем. Извратили ту роль, что была заложена природой. Подчинили, поставили на колени, посадили на цепь.

Вместо того чтобы…

Меня на куски разрывает от несправедливости. За себя, за других таких же как я. Злость поднимается удушливой волной, глаза застилает слезами. И сквозь них я вижу огромный шатер в центре лагеря. Кажется, принадлежит Владыке.

Наверно, это безумие, думать, что он меня выслушает и поймет. Даст хоть какие-то права в обмен на спасенные жизни его солдат. Но попытаться-то стоит. Мне больше нечего терять. И завтра такого шанса уже не будет.

Я не вернусь к Савиру. Не стану женой Фалкара.

Я скорее сбегу и буду казнена за дезертирство. Хотя бы точно буду знать, что этот выбор принадлежит мне, а не кому-то другому. Решимость и отчаяние сплетаются в тугой узел, и я направляюсь к шатру.

У входа стоит молодой дракон. Даже издали видно, как он преисполнен гордости за свой пост. Грудь колесом, на лице выражение превосходства.

— Владыка у себя? — спрашиваю хриплым голосом. Стараюсь держаться уверенно, хоть и до сих пор идея кажется безумной.

— Он не принимает, — окидывает меня презрительным взглядом, — посетителей.

По глазам вижу, что хотел сказать «шлюх».

— Передай ему, что пришла Хельга Варкелис, — сухо говорю я. — По важному делу.

Понятия не имею, имею ли я право пользоваться фамилией бывшего мужа, но, кажется, генеральское имя работает. Он колеблется пару секунд, а затем проходит внутрь палатки.

Каждая секунда тянется бесконечно долго. Стараюсь не смотреть по сторонам, но спиной чувствую усиливающееся внимание. Хочется уйти. Так сильно хочется. Но я потом сама себя не прощу за эту слабость.

Дракон выходит через минуту. Кидает:

— Проходите.