Оля/Хельга

Полог шатра опускается, мягко ударяя меня по спине. Делаю шаг, второй, третий. Мозг отстраненно фиксирует обстановку: аккуратно застеленная лежанка, бадья, наполненная чистой водой, высокий стол, что находится прямо в центре. Владыка сейчас как раз стоит возле него, упираясь руками о края готовой свернуться трубочкой карты.

Что-то напряженно изучает.

Даже отсюда чувствую силу его ипостаси. Люди воспринимают мир не так, как драконы, но даже наши инстинкты улавливают тонкие вибрации. Особенно маги. Кажется, что воздух наэлектризован и мелко дрожит.

Согласно местным порядкам, я даже рот не могу открыть без его дозволения. Приходится ждать, когда обратится ко мне. Смотрю на кипенный китель, от белизны которого слепит глаза. Вспоминаю свое грязное, серое платье.

Между нами целая пропасть. Даже в таких мелочах.

Грубая ткань внезапно начинает натирать кожу, а приевшийся запах войны ударяет в нос. Мне вдруг невыносимо находиться в собственной шкуре. Невыносимо жить так…

Мысли обрываются, когда Владыка вдруг замирает. Буквально физически ощущаю, как его внимание переключается на меня. Даже раньше, чем он поднимает голову и наконец-то смотрит. Наши глаза встречаются, и я едва не вздрагиваю от какого-то острого чувства.

В прошлый раз меня будто ножом полоснуло. А сейчас лезвие медленно проходится по моему нутру сверху вниз, следуя за его тяжелым взглядом. С трудом беру себя в руки и прочищаю горло. Будем считать, что это и есть сигнал начать.

— Меня зовут Хельга. Я бывшая жена генерала Варкелис, — неосознанно копирую интонации старших чинов. Звук собственного голоса придает уверенности. — Полгода назад вы выкупили меня с невольничьего рынка Тарвелиса для ухода за ранеными на Кервесской линии.

Он слегка склоняет голову набок, но лицо остается нечитаемым. Разгибается, отпускает карту, и она тут же сворачивается.

— Я помню тебя, Хельга, — в его голосе бархатная хрипотца, от которой у меня волоски на руках дыбом встают. Воздух вдруг становится таким густым, что мне сложно дышать.

Не выгнал — уже обнадеживает. У меня не было времени продумать речь, а потому я говорю просто то, что лежит у меня на сердце тяжелым камнем.

— Я пришла просить о… справедливости, — продолжаю я. — Я светлый маг с сильным даром. Вот уже полгода я спасаю жизни солдат и офицеров, что раньше бы просто списали в утиль. Ваших верных людей и драконов.

Делаю паузу, ожидая его реакцию.

— Продолжай.

Он медленно приближается, не сводя с меня глаз, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не начать пятиться. Смотрю куда-то сквозь него, сосредоточившись только на том, что накопилось внутри.

— Я могу понять физические лишения — мы на войне. Но… — мой голос впервые за это время срывается. — Но я отказываюсь быть вещью! Я добросовестно исполняю свой долг, как и каждый, кто находится под вашим командованием. Делаю то, что остальным не под силу — изгоняю тьму из тел. И взамен всего лишь не хочу быть чужой собственностью. Не хочу, чтобы меня против воли принуждали к чему бы то ни было.

От злости глаза щиплет. Каждое слово будто прямо из души идет.

Аарон медленно обходит меня по кругу, словно хищник, выбирающий, с какого бока вонзить свои зубы. Как мне кажется, принюхивается. Мне не по себе от этой звериных повадок, как и от напряженного взгляда, с которым он меня изучает.

Берет мое лицо за подбородок и поднимает к себе. Чужое прикосновение обжигает, а в груди словно натягивается струна. Не выдерживаю — делаю шаг назад и внимательно отслеживаю каждый его жест. Тело напрягается, словно готово бежать.

— Тебя принуждают, — повторяет он, и в его голосе слышится угроза. Вспоминаю, что блуд в армии вроде как запрещен. Хотя касается это, прежде всего, женщин. Мужчины же не блудят, а закрывают потребности.

— Физически меня не трогают, — торопливо говорю я, пока меня тут ни в чем не обвинили. В этом мире фраза «в насилии виновата жертва насилия» цветет во всей красе. — Я говорю о…

В голове какая-то каша образуется, и я на пару мгновений закрываю глаза, чтобы собраться с мыслями. Ладно, буду конкретной.

— Мой бывший муж, генерал Варкелис, принуждает меня к повторному браку. Я не хочу. И… я получила еще одно подобное предложение, которому тоже не рада. Я прошу защиту от посягательств на свою свободу.

Сама не рада, как мысль сформулировала. По меркам местного общества у меня нет никаких свобод. Технически, он вообще мой владелец. Возможно, стоило прямо с порога упасть на колени и возносить ему хвалу? Как тут вообще с Владыками принято договариваться?

Я продолжаю стоять. Встречаю его прямой взгляд. Сердце бьется где-то в горле, пока я замираю в ожидании ответа.

Аарон молчит несколько мгновений. А затем снова идет к своему столу. Сгребает какие-то бумаги и говорит: